РАГАВ (2691 г. до Р. X.), сын Фа-лека, отец Серуга, жил 339 лет.

РАЗИЙ (ок. 162 г. до Р. X.). Непоколебимая привязанность к религии своих предков, пылкий патриотизм и величие души, достойной героических времен, все эти качества, соединенные в одном лице, доставляли Разию почетное место во Второй книге Маккавеев. Столь добродетельный гражданин, предавший всего себя на служение отечеству, был впоследствии обвинен Никанором, полководцем Димитрия, царя сирийского. Давая нанести иудеям большой вред, Никанор однажды послал 500 воинов, чтобы связать Разия. Но герой, узнав, что в дом к нему вломились злодеи и ищут его головы, решился предупредить эту бесчестную смерть смертью от своего кинжала. Он поразил себя этим гибельным оружием; но удар, нанесенный в поспешности, не был смертелен. Увидев толпу воинов, вошедших в дом, он с неимоверной быстротой бросился на стену и низринулся с нее на народ, стоявший внизу. Последний, опасаясь, чтобы его не обвинили в падении Разия, тотчас рассеялся, и несчастный стремглав пал на землю. Но, чувствуя себя еще живым, Разий собрал оставшиеся силы и приподнялся; кровь лилась из страдальца со всех сторон, и в этом-то виде несчастный с быстротой двинулся сквозь толпу и поднялся на одну утесистую скалу. Здесь, истощившись от потери крови, он разодрал свою утробу и внутренности ее выбросил на народ, взывая, чтобы Господь принял его душу в свои объятия, - и таким образом умер. Как смотреть на этот поступок? Смотреть ли на него как на самоубийство, или видеть в этой жертве героическое пожертвование своей жизнью интересам отечества? Во всяком случае этот трагический рассказ весьма трогателен и занимателен. Несомненно, что история всегда воздавала дань удивления мужеству этого человека, которому в Риме и Афинах непременно воздвигли бы памятник.

РАХАВ (1514 г. до Р. X.), обитательница Иерихона, которая приняла и скрыла у себя двух израильтян, присланных Иисусом Навином для получения сведений о земле обетованной. Случилось это так: когда царь иерихонский узнал, что в дом этой женщины вошли два израильтянина, то не медля послал воинов схватить их как шпионов. Рахав, предвидя это, вывела гостей на террасу своего дома и скрыла их под связкой льна. Когда посланные от царя спросили у нее о чужестранцах, она отвечала, что у нее были эти люди, но она не знает, кто они и откуда, и лишь только наступил вечер, в то время как затворяются ворота, они вышли от нее. Впрочем, если они хотят поймать этих странников, то надобно их скорее преследовать. Посланные вдались в обман и пустились преследовать ушедших. Когда они скрылись, Рахав немедленно известила гостей своих об опасности, какая им грозит, и потом сказала, что она знает, что Господь предал эту страну в их руки, слышала, что Бог для них иссушил Чермное море и что они сделали двум царям аморрейским; потому она и просит их сделать ей и всему дому ее милость, избавить от смерти, точно так же, как она теперь делает с ними. Израильтяне поклялись исполнить ее просьбу с условием, если она не изменит им. Тогда Рахав начала заботиться о способе к их побегу и вскоре нашла его. Так как дом ее был в стене города, то она в одно из своих окон спустила длинную веревку и, привязав одним концом к стене, спустила своих гостей по ней, дав при этом совет бежать в горы, чтобы не встретиться с посланными от царя, и скрываться там в течение трех дней, пока они могут возвратиться, а потом уже продолжать свой путь. Израильтяне повторили свою клятву в спасение ее и всего ее дома и условились, чтобы она выставила знак, красную епанчу, в том окне, через которое они спустились. После этого израильтяне скрылись в горы и по совету Рахавы оставались там в продолжение трех дней, после чего благополучно достигли берегов Иордана, известив Иисуса обо всем случившемся. Последний одобрил данное обещание и после при взятии Иерихона не только исключил ее из проклятия, поразившего Иерихон, и спас все ее семейство, но даже причислил ее к своему народу, позволив иудеям вступать в брачные союзы с ее семейством. Таким образом, Рахав сделалась супругой Салмона, сына Наассонова, отца Вооза, прадеда Давидова. Из сего видно, что и сам Спаситель мира благоволил произойти от этой хананеянки. Еврейский текст дает Рахав название Зонах, имя, означающее и распутную женщину, и содержательницу трактира, женщину честную и благородную. Многие толкователи, принимая последнее значение, оправдывают Рахав в ее развратности и смотрят на нее как на женщину, принимавшую у себя странников. И в самом деле, едва ли начальник колена Иудина решился бы вступить в брак с женщиной, которая известна была своим позором; да и соглядатаи иудейские едва ли бы решились войти к развратной женщине, связи которой естественно должны были внушить им недоверчивость. (Геродот говорит, что в Египте действительно были женщины - содержательницы гостиниц. На Востоке в караван-сараях часто бывают великолепные гостиницы для облегчения трудов странников; нередко случалось, что этот подвиг великодушия исполняли женщины.) Но большая часть толкователей, основываясь на переводе семидесяти и авторитете апостолов Павла и Иакова, принимают это слою в смысле женщины распутной. Впрочем, как бы то ни было, если Рахав в этом случае поступила честно, то этим самым она заслужила честь выйти из презренного состояния, которое до сих пор было ее уделом. И, вероятно, ласковый прием, сделанный ею чужестранцам, и вера в Бога были следствием чистосердечного ее раскаяния. Почему апостол Павел и не преминул о ней упомянуть в своем послании.

РАХИЛЬ, дочь Лавана, занималась скотоводством и пасла стада своего отца. С ней Иаков встретился по приходе своем в Месопотамию, с первой познакомился и полюбил ее. Иаков, полюбив Рахиль, потому что она, как говорится в Священном Писании, "была красива станом и красива лицем", начал просить ее руки у Лавана, ее отца, и получил согласие. Но каково же было изумление мужа, когда на ложе он узнал не младшую Рахиль, но старшую дочь Лавана Лию. Впрочем, это обстоятельство нимало не охладило пламенной любви Иакова к Рахили, и через семь лет она сделалась его супругой, и супругой самой любимой, бывшей предметом его ласк и попечений. Но Рахиль, более любимая, чем ее сестра, была семейно менее счастлива. Лия постоянно рождала Иакову детей, а она была бесплодна. И эта бесплодность заставляла ее опасаться лишиться любви супруга, последней ее отрады и утешения; в ней находила она все свое счастье. И вот однажды она сказала своему мужу: "Дай мне детей, а если не так, я умираю". На что патриарх сказал: разве он может быть Богом. Тронутая этим упреком, набожная Рахиль обратилась к Богу и теплыми своими мольбами достигла того, что желание ее было исполнено. Иегова даровал ей сына, которого она так пламенно желала. Рахиль зачала и родила Иосифа, который сделался украшением своего семейства. Спустя шесть лет после этого события Иаков захотел оставить Лавана и возвратиться в землю Ханаанскую. Призвав Лию и Рахиль на поле и объявив им о предстоящем отъезде, Иаков потребовал от них согласия сопутствовать ему. Он рассказал своим женам, что отец их сердит на него, что он изменил ему плату за труды, но Бог не оставляет его, стада Лавана почти все перешли к нему. Теперь же Бог повелевает ему идти в землю, откуда пришел. На это Лия и Рахиль отвечали: так как отец обращался с нами как с чужими, то они с охотой с ним идут. Тогда Иаков начал готовиться к отъезду. Но в то время, как он этим занимался, Рахиль тайком похитила у отца идолов и с ними отправилась. Когда же Лаван, узнав об этом, догнал бегущих и начал требовать у них своих богов, Рахиль положила идолов под седло своего верблюда и села на них; таким образом, все поиски отца ее остались тщетными. Впрочем, ни к чему не послужило и старание Рахили скрыть эти пустые предметы. Немного спустя после поражения сихемлян, Рахиль, пришедши в Вефиль, начала мучительно страдать родами и, родив Вениамина, скончалась. Иаков воздвиг памятник над гробницею любимой супруги. Арабы еще доселе показывают путешественникам эту гробницу, на которую они смотрят с глубоким уважением.

РЕВЕККА. Когда Авраам удалился в землю Ханаанскую, в Месопотамии оставил брата своего Нахора. У него было много детей. Известнейшие из них были Самуил, родоначальник сириян, и Вафуил, отец Ревекки. Эта то Ревекка, дочь Вафуила, племянника Авраамова, должна была сделаться супругой Исаака. Приближаясь к месту жительства отца верующих, чтобы вступить в его семейство, Ревекка увидела вдали в поле человека, который шел прямо к ним. Обращаясь к слуге своему Елиезеру, она спросила - кто это такой? Слуга отвечал, что это его господин. Вышедши утром в поле, Исаак увидел своего слугу и пошел к нему навстречу. Стыдливая девица, услышав, что идет к ней будущий ее супруг, немедленно оделась в хорошую одежду. Исаак, пришедши к ним, получил из рук раба своего Ревекку и отвел ее в палатку своей матери. И за красоту он полюбил и женился на ней. Спустя 20 лет после этого брака Ревекка зачала двух близнецов, которые, еще будучи в утробе матери своей, как будто враждовали между собой. Жестоко мучимая этим положением, Ревекка немедленно вопросила Бога, и Иегова отвечал ей, что "два племени во чреве твоем, и два различных народа произойдут из утробы твоей; один народ сделается сильнее другого, и больший будет служить меньшему" (Быт. 25:23). Скоро наступило и время рождения, и Ревекка произвела на свет Исава и Иакова. Юлиус Шнорр фон Карольсфельд. Ревекка у колодца Но не одинаково она полюбила детей своих. Меньший Иаков сделался особенным предметом ее материнской заботливости. Поэтому она решилась употребить все, что от нее зависит, чтобы любимцу своего сердца доставить отеческое благословение, которое тогда было вернейшим залогом будущего счастья. И с помощью хитрости успела в этом. Исаак благословил Иакова как первенца, хотя это благословение по праву первородства должно было принадлежать Исаву. Надобно заметить, что толкователи Священного Писания и отцы церкви не согласны в мнениях касательно поступка Ревекки. Одни стараются оправдать матерь Иакова, другие же обвиняют ее. Что же касается нас, то разбор этих споров сюда не относится, и мы скажем только, что второй сын Исаака был выше первого по уму и своим нравственным достоинствам, и прилежание Иакова делало его более достойным упрочить и хранить обеты, завещанные Авраамом своим потомкам. Слова книги Бытия: "а Иаков [стал] человеком кротким, живущим в шатрах", ясно показывают и иудейским и христианским писателям, что Иаков особенно достоин был благословения, излитого на него отцом своим; он был благоразумен, хозяин дома, тогда как об Исаве говорится, что он был человеком "искусным в звероловстве, человеком полей". Впрочем, этот спор, кажется, легко может умолкнуть, когда припомним, что право старшинства и благословения не давало исключительного права на наследие отцовское. И это видно из последующей истории Иакова. Возвратившись из Месопотамии, патриарх имел богатства, приобретенные своим трудом, а достоянием Исаака владел Исав. И Священное Писание нигде не упоминает, чтобы хотя какая-нибудь часть имения Исаака сделалась собственностью Иакова. А отсюда видно, что благословение и право старшинства нимало не относилось к интересам земным. Оно давало только избранному право сохранять чистыми и неповрежденными истинные предания и сделаться родоначальником того народа, из которого Богу угодно было восстановить Спасителя мира. А это право, очевидно, должно было принадлежать тому, который умом и сердцем был выше. Сказав о смерти Ревекки и потом о смерти Исаака, Священное Писание больше ничего не говорит достопримечательного о первой.

РОВОАМ (род. в 1003 г., вступил на престол в 962 г. до Р. X.), сын Соломона, взошел на престол среди самых трудных обстоятельств. Его отец, несмотря на груды золота, получаемые со всех сторон, истощил народ огромными налогами и трудами при постройке храма и царских палат для своих жен и наложниц. Следствие такой системы вскоре обнаружилось: государство от неимоверных усилий истощилось и пришло в совершенное расстройство. Уже и прежде неоднократно в народе слышен был ропот, доходивший иногда до явных возмущений; и вот при восшествии на престол Ровоама вдруг к нему являются представители десяти колен с просьбой облегчить тяжкое бремя народа, бремя, которого он нести более не в силах. Новый царь был тогда в Сихеме, куда собрался весь Израиль на обряд коронования. Вместо того чтобы послушать мнения старейшин, советовавших уступить требованию народа, неопытный царь внял голосу своих юных любимцев, которые представляли уступку эту уничижением его достоинства; и когда Израиль умолял его облегчить тяжкую его участь, Ровоам с гордостью неопытной и незрелой молодости отвечал, что если отец его наложил на него тяжкую дань, то он увеличит ее; если отец его наказывал их бичами, он будет сечь их скорпионами. Тогда раздраженный Израиль единодушно воскликнул: "Какая нам часть в Давиде? нет нам доли в сыне Иессеевом; по шатрам своим, Израиль! теперь знай свой дом, Давид!" (3 Цар. 12:16). И только колена Иудино и Вениаминово остались верными Ровоаму; а прочие десять колен, соединившись вместе, избрали себе царя и с этого времени навсегда освободились из-под власти потомства Давидова. Таким образом, исполнилось пророчество пророка Ахии, и мщение, которое Иегова предвозвестил Соломону. Несмотря на такое явное отторжение, Ровоам решился попытаться уговорить и послал к отделившимся одного сборщика податей Адонирама; но едва он явился, как был схвачен и побит камнями. Тогда устрашенный царь сел на колесницу и с поспешностью удалился в Иерусалим. Преданные ему колена Иудино и Вениаминово, как более других пользовавшиеся благосклонностью Соломона, собрали войско, с которым Ровоам решился усмирить мятежников. Но пророк Самей от имени Божия запретил ему предпринимать неприязненные действия, сказав, что это случилось по воле Божией; и Ровоам оставил свое намерение. Но для поддержания колеблющегося престола необходимо было, чтобы налоги были те же; но все заставляет думать, что они были изменены, по крайней мере на некоторое время. Распределенные и уменьшенные до известной степени, они заставили уменьшить и роскошь двора. Несмотря на эти смятения, Ровоам вскоре утвердил свою власть; он сделал Иерусалим своей резиденцией, построил несколько городов, в числе которых был Вифлеем, прославленный впоследствии чудной колыбелью Богочеловека, построил множество крепостей, которые снабдил гарнизонами и всем необходимым. Между тем нечестивое поведение Иеровоама делало слабой его власть; священники и левиты, находившиеся в Израиле, возвращались к Ровоаму, толпами приходили в Иерусалим, где они могли свободно приносить жертвоприношения в честь Иеговы и поклоняться ему в храме. Возвращение значительной части священного сословия бросило небольшой свет на первые годы царствования Ровоама; но надежды, возбужденные этим счастливым временем, вскоре изменились. Юный царь, который доселе шел по стопам деда своего Давида, предался теперь гнусному идолопоклонству, и почти весь народ последовал его примеру. Он начал воздавать честь ложным богам, воздвигать им капища, посвящать им рощи и горы и предался всем мерзостям тех народов, которых Бог определил к уничтожению. Нечестие возросло до того, что даже во всем Израиле осталось только несколько человек, верных истинному Богу. Но правосудие небесное бодрствовало; оно не замедлило ниспослать на них достойное наказание за их нечестие, и в лице Сусакима, царя египетского, воздвигло мстителя за их беззакония; предводительствуя 60 000 войска и 200 колесницами, царь Египта вторгся во владение Ровоама, быстро, без сопротивления, завладел всеми сильнейшими крепостями и явился перед самым Иерусалимом. Тогда-то Ровоам и его подданные, объятые ужасом, опомнились и начали взывать о пощаде к Тому, Кого так недавно еще оскорбляли своими пороками. И милосердный Иегова смягчил Свой гнев, внял их, хотя и позднему, раскаянию, потому что, как говорит Писание, в Иудее было еще несколько добрых людей, и отменил свое прежнее определение, которое он изрек было в своем гневе. "Они смирились, - говорил Он через пророка Самея, - не истреблю их и вскоре дам им избавление" (2 Пар. 12:7). Вследствие этого Сусаким удалился из владений иудейских, награбив значительную добычу; он увез множество сокровищ из храма, собранных Соломоном, даже взял золотые щиты, на место которых Ровоам устроил медные. Избавившись от страшного врага, царь иудейский забыл опасность, в которой находился, и обратился снова к прежнему беззаконию. Ровоам умер в Иерусалиме. Почти все 17 лет своего царствования он провел в борьбе с Иеровоамом. Он имел 18 жен и 60 наложниц, от которых осталось 28 сыновей и 60 дочерей. Любимейший из детей был Авия, потому что он был умнее прочих своих братьев и более уважаем народом. Впрочем, Священное Писание говорит, что Ровоам оставил всем своим сыновьям богатое наследство, женив их на многих женах.

РУВИМ, первенец Иакова и Лии, родился в Месопотамии. В жизни его первый замечательный поступок был тот, что, когда братья его решились было умертвить Иосифа, он сохранил жизнь брата своего, присоветовав, как старший, лучше бросить в ров, чем проливать кровь невинную. Но заслуга этого благородного поступка уничтожилась последующим его поведением: спустя несколько времени после смерти Рахили, Рувим вступил в преступную связь с Валлою, наложницей своего отца. Иаков, оскорбленный таким позорным для чести поступком, наказал преступного сына, передав его права отчасти Иосифу и отчасти Иуде. "Рувим, первенец мой! - говорил патриарх, умирая. - Ты - крепость моя и начаток силы моей, верх достоинства и верх могущества; но ты бушевал, как вода, - не будешь преимуществовать, ибо ты взошел на ложе отца твоего, ты осквернил постель мою, [на которую] взошел" (Быт. 49:3-4). Предсказание это действительно исполнилось. Колено Рувимово мало выиграло при разделении земли. Во время исхода израильтян из Египта это колено имело до 46 500 человек, способных носить оружие. Моисей так благословил Рувима: "Да живет Рувим и да не умирает" (Втор. 33:6). В царствование Саула это колено воевало с агарянами и овладело их страной, лежавшей к востоку от Галаада. Рувим умер в Египте за 1691 год до Р. X. Он жил 124 года и оставил после себя четырех сыновей: Еноха, Фаллоса, Асрона и Харми. Пророк Осия, живший во времена Иезекии, происходил из этого колена.

РУФ, см. Александр и Руф.

РУФЬ и НОЕМИНЬ. Во времена судей израильских некто из Вифлеема иудейского, по имени Елимелех, сын Салмона, дабы избежать голода, опустошавшего Иудею, поселился в странах моавитских с женой своей Ноеминь и двумя сыновьями, Махлоном и Хилеоном. Спустя немного времени после этого переселения Елимелех скончался, оставив жену и двух сыновей своих в земле чужой. Но дети Ноеммни женились на молодых моавитянках. Хилеон женился на Орфе, а Махлон взял в замужество Руфь. О происхождении этих молодых жен неизвестно ничего положительного. По Талмуду, Руфь была дочерью Еглома, царя моавитского, того самого, который в продолжение 18 лет угнетал израильтян и погиб от меча Аода; говорили также, что она родом из Петры, столицы Аравии, в состав которой входила и страна Моавитская. По случайному сходству имен думали, что Орфа была то же, что Арфа, мать гиганта Голиафа. Впрочем, и это также не имеет решительных доказательств. Как бы то ни было, Ноеминь и ее семейство прожили у моавитян до десяти лет. Но в продолжение этого времени Махлон и Хилеон умерли, не оставив по себе детей. Таким образом, рушилась и последняя надежда, утешавшая бедную израильтянку. Сокрушаемая скорбью о потере детей, бедная вдова решилась возвратиться в свое отечество, где голод уже перестал свирепствовать. Орфа и Руфь решились за ней следовать; но Ноеминь противилась. Трогательный спор завязался между прекрасной матерью и двумя невестками. Богу угодно было посетить ее народ, говорила Ноеминь; и теперь она снова хочет видеть место своего рождения; а они должны возвратиться в дома своих родителей. Они слишком молоды, чтобы оставаться во вдовстве, а замуж выдать она их не имеет средств. Притом они довольно потрудились для нее самой и ее детей; теперь стыдно ей удручать других своими скорбями. Богу угодно, чтобы они разлучились. Тронутые такой нежной любовью, обе невестки зарыдали как дети, и долго, долго слезы орошали их прекрасные лица. Но в ответ на слова своей матери они обе воскликнули: мы не оставим тебя, мы идем с тобой в твою страну. Но нежная Ноеминь сильно этому воспротивилась, и Орфа решилась уступить ее усиленным настояниям; она возвратилась в дом своей матери. Не то сделала верная Руфь. Она твердо решилась следовать за своей матерью: идти туда, куда она пойдет; ее народ должен быть ее народом; Бог Ноемини должен быть и Богом Руфи; она решилась умереть там, где положит свои кости ее добрая мать; ничто, кроме смерти, не может разлучить ее с ней. Иудейка больше не противилась и, видя такое сильное доказательство преданности, решилась взять ее с собой; и обе немедленно отправились в Вифлеем, куда прибыли в начале жатвы ячменя. Но и здесь жестокая скорбь поразила сердце несчастной Ноемини; прибыв в свое отечество, она узнала, что уже 10 лет, как дом ее опустел совершенно. Бывало, некогда все дорогое сердцу окружало ее: нежный супруг, милые дети, которые ласкались к ней и вливали в ее душу сладостную отраду; а теперь она была одна, без крова, без пристанища. Увы! Не зовите меня более Ноеминью (то есть прекрасною), говорила женам вифлеемским, которые приходили к ней поздравить с возвращением: но лучше зовите меня Мара (то есть горькая, бедная), потому что Господь исполнил жизнь мою горестью; я была богата и счастлива, а теперь бедна и несчастна. Она просила их жалеть о ее участи, потому что рука Всевышнего отяготела на ней, жестокая скорбь раздирает ее утробу. Мы сказали, что Руфь и Ноеминь пришли в Вифлеем во время жатвы ячменя. И вот однажды Руфь испросила позволения у своей матери идти на поле для собирания колосьев, чтобы хотя чем-нибудь поддержать свою жизнь. Провидение привело ее на поле одного богатого и сильного мужа, по имени Вооз, происходившего из семейства Елимелеха и близкого родственника Ноемини. В этот день приходит на поле и сам Вооз; став подле жнецов он приветствует их обыкновенными словами: "Господь с вами", на что получает ответ: "Да благословит тебя Господь". Потом, заметив чужую женщину, он спрашивает у начальника жнецов: откуда эта чужестранка и кто она? Жнец сказал, что эта женщина пришла с Ноеминью из страны Моавитской; она просила у меня позволения собирать для себя колосья, и я согласился. Тогда Вооз, обратившись к Руфи, ласково сказал, что он не только сегодня позволяет ей заниматься этим делом, но еще и просит до окончания всей жатвы не ходить никуда, кроме его полей. Кроткая моавитянка бросилась перед ним на землю, благодаря сердечно за внимание, оказанное бедной чужестранке. Но Вооз не хотел скрывать, что ему известно, что она сделала для своей матери после смерти ее детей, что для нее она оставила отца, мать и место рождения, променяла на страну ей чуждую и неизвестную; но Господь защитит ее, когда она прибегнет под Его кров. Руфь в кротких выражениях благодарила Вооза. В час отдыха добрый старик приблизился к Руфи, которая сидела подле жнецов, и позволил ей вкушать свою пищу. Когда же она ушла, Вооз приказал своим отрокам не только не препятствовать Руфи собирать колосья, но еще приказал бросать их нарочно, и не отдельно, но целыми горстями. Андрей Петрович Сапожников. Руфь и Ноеминь Пришедши домой, моавитянка накормила свою мать остатком пищи, ею сбереженной, и рассказала все с ней случившееся, как она пришла на поле, как увидела Вооза и о чем с ним разговаривала. Добрая Ноеминь возрадовалась; она сказала, что этот человек ее близкий родственник и один из тех, кто имеет право на имение ее умершего мужа, то есть право исторгнуть его из рук незаконных, заплатив определенную цену. Руфь продолжала трудиться со служителями Вооза и собирала колосья до конца жатвы. Между тем в это время мать ее обдумывала план осчастливить дочь свою; она решилась соединить ее брачными узами с Воозом и однажды, призвав ее к себе, советовала умыться и помазать лицо свое, одеться получше, идти на гумно Вооза и после того, как старик по окончании стола уйдет спать, она должна лечь у его ног. Руфь верно исполнила все, что советовала ей мать. Едва Вооз, кончив свою работу, прилег на кучу колосьев и уснул, кроткая моавитянка тихо подошла к спящему и, подняв край одежды, покрывавшей его, легла у ног старца. Вооз спал крепко и ничего не чувствовал; но лишь только проснулся, ужас объял его душу. Женщина лежит у ног его, он бросается от нее и кричит: "Кто ты?" "Она сказала: я Руфь, раба твоя, простри крыло твое на рабу твою, ибо ты родственник" (Руфь. 3:9). Тогда воскликнул Вооз: "О дочь моя, да благословит тебя Господь! Ничего не может быть выше этого последнего доказательства твоей преданности". Потом он ей сказал, что не понимает, для чего она не обратила своих взоров на одного из юношей, богатого ли или бедного, который был бы больше привлекателен, чем он, старик. Но если это так случилось, то он сделает для нее все, что ей угодно; и народ узнает о ее добродетели. Хотя он и имеет право ужичества, но есть еще другой родственник, ближайший, и он имеет больше права на это. Завтра, если он примет ее, то хорошо, а если не захочет, то Вооз будет ее супругом. Руфь осталась потом до утра; и прежде рассвета пошла в свое жилище, получив приказание не говорить о своем поступке никому. Перед выходом из гумна Вооз, остановив Руфь и взяв передник, всыпал в него шесть мерок ячменя, говоря, что ему не хочется, чтобы она ушла с пустыми руками и явилась к своей матери. Руфь, пришедши домой, рассказала Ноемини все, что случилось с ней, и обе .возблагодарили Бога. Мать советовала Руфи не ходить никуда из дому, пока не получит вестей от Вооза; она знает ревность этого старика: он до тех пор не успокоится, пока не докончит своего предприятия. И в самом деле, Вооз, как скоро настало утро, сел при дверях своего дома, и едва только завидел родственника своего, который имел право ужичества, остановил его; потом, призвав к себе 10 старейшин, долженствовавших быть свидетелями, Вооз спрашивал своего родственника, хочет ли он пользоваться правом выкупить имение детей Елимелеха или уступает ему право это, так как он, прибавил старик, ближайший по нем. Родственник отвечал, что он не может воспользоваться им, потому что в таком случае должен отказаться от своего богатства, так как он женат; и в знак своего согласия он снял башмак со своей ноги и отдал Воозу. Этот обычай иудеев очень древний, к нему прибегали всякий раз, когда хотели подтвердить уступку чего-нибудь. Тогда Вооз сказал старейшинам и народу, что они были свидетелями отказа его от права ужичества, теперь они пусть будут свидетелями того, что он сам берет из рук Ноемини Руфь, вдову Махлона, себе в жены, дабы сохранить таким образом имя умершего между сынами Израиля. Народ и старейшины отвечали, что они свидетельствуют об этом и потом желали Воозу, чтобы его новая жена была подобна Рахили и Лии, от которых произошел дом Израилев, и чтобы Господь дал от нее ему детей. Воозу было 160 лет, когда он вступил в брак с Руфью. От этого барка родился Овид, дед Давида. Среди кровавых происшествий, ознаменовавших времена судей, эта история составляет единственный трогательный рассказ. Какая увлекательная простота в изображении древних нравов и в описании полевых работ! Вооз, человек богатый, сам веет на гумне свой ячмень и после трудов успокаивается не на мягком ложе в своих покоях, но на куче колосьев в том же гумне. Не будем примешивать своих размышлений к повествованию столь чистому и возвышенному. Малейшие прикрасы со стороны нашей могут только ослабить его собственную прелесть и величие. Абен-Ездра думает, что Руфь во время супружества сделалась прозелиткой; но в таком случае что значат слова Ноемини, которые она сказала своим невесткам, чтобы шли и приложились к своим богам. Впрочем, закон строго не запрещал брака иудеев с язычницами и иностранками. Несравненно больше противоречий в определении времени голода, который заставил Елимелеха оставить Иудею. Иосиф Флавий определяет его временем Илия. Раввины думают, что Вооз не кто другой, как Авесан, преемник Иеффая. Но другие толковники относят этот голод ко временам Гедеона; иные полагают его при Авимелехе; третьи при Вараке; но большая часть летописей иудейских определяет его временем Аода. Наконец, Уссерий и многие другие писатели думают, что этот голод был при Самгаре, спустя 120 лет после смерти Иисуса Навина. При таком разноречии едва ли можно сказать что-нибудь утвердительное. Не менее разногласий и в том, кто был составителем этой книги. Ее приписывали и Самуилу. Что же касается времени написания этой книги, то вообще думают, что она явилась в последние времена судей. "В те дни, когда управляли судьи", - говорит Священное Писание; это показывает, что судьи тогда еще правили царством Иудейским. Впрочем, в конце книги упоминается о Давиде. Касательно цели написания этой истории все толковники согласны в том, что побудительной причиной было показать родословную великого царя.

Дарагія сябры! Просім падтрымаць будаўніцтва нашага касцёла і дзейнасць парафіі. Шчыра дзякуем за дапамогу, молімся за ўсіх ахвярадаўцаў.