ОДИД (754 г. до Р. X.), пророк, принудил своими советами и угрозами дать свободу двумстам преемникам, которых воины Факея вели в Самарию. "Вот Господь Бог отцов ваших, во гневе на Иудеев, - говорил он, - предал их в руку вашу, и вы избили их с такою яростью, которая достигла до небес. И теперь вы думаете поработить сынов Иуды и Иерусалима в рабы и рабыни себе. А разве на самих вас нет вины пред Господом Богом вашим? Итак послушайте меня, и возвратите пленных, которых вы захватили из братьев ваших, ибо пламень гнева Господня на вас" (2 Пар. 28:9-11). Более о нем ничего не известно.

ОЗА, сын Аминадава, благочестивого израильтянина, у которого был поставлен Ковчег Завета, возвращенный филистимлянами. Когда Давид хотел перенести Ковчег Завета в свою столицу, Оза с братьями правил колесницей, на которой он был поставлен. Колесница пошатнулась; Оза простер руки к Ковчегу для поддержания его от падения. Но тотчас был наказан смертью (см. Давид).

ОЗИЙ, или ОЗИЯ, или ЕЗЕЙ (ок. 1280 до Р. X.), шестой первосвященник иудейский, сын и преемник Воккия. По свидетельству Иосифа Флавия (Ant. lib. V, cap. 12), после Озии первосвященство перешло в фамилию Ифамара в лице Илия и его потомства до Авиафара, современника Садока, в лице которого оно опять перешло в потомство Финееса, сына Елеазарова. Тот же писатель показывает (Ant. lib. VIII, cap. 1) ряд потомков Озии, устраненных от первосвященства, перешедшего к потомству Илия. По его счислению, сначала Воккия, сын первосвященника Иосифа; этот Иосиф есть, очевидно, Озии, почему и Воккия будет Зараиа или Зарахия (1 Пар. 6:6, 14; 1 Езд. 8:4). Итак, Воккия, или Зараия, по свидетельству того же писателя, родил Иоафама, отца Мараиофова, о котором не упоминается в генеалогии первой Паралипоменон и Ездры; может быть, здесь опущение. Здесь народится Мараиоф (1 Пар. 6:6, 52; 1 Езд. 7:3). Мариоф родил Амарию его не должно смешивать с Амарею, упоминаемым в Паралипоменон и с Есриею у Ездры (там же). Правда, что этот Есрия называется у Ездры сыном Мариофовым, но здесь пропущено несколько родов, ибо этот Есрия есть потомок Мараиофа, известный под именем Азарии II. Амария, сын Мараиофов, упоминаемый Иосифом Флавием, отец Ахитова и дед Садока, в лице которого первосвящен-ническое достоинство перешло в фамилию Елеазара (см. родословную таблицу под статьей Левий).

ОЗИЯ, или АЗАРИЯ (803 г. до Р. X.), двенадцатый царь иудейский, был сын Амасии и Иехелии, родился в 819 г. до Р. X.; вступил на престол, имея от рождения 16 лет. Царствование его было одним из продолжительнейших и славнейших. Он нашел государство, разрушенное бедствиями предыдущих царствований и преимущественно заблуждениями своего отца Амасии. Все прежние данники царства Иудейского сбросили иго; Иерусалим, ограбленный Иоасом, царем израильским, был не иное что, как добыча, выставленная для всех его врагов. Озия, намереваясь совершить великие дела, хотел прежде всего снискать себе помощь от Господа. Он ниспроверг идолов и восстановил во всей чистоте служение истинному Богу. Господь благословил его предприятия и для советов дал ему святого человека Захарию. Озия обратил свое оружие сначала против идумеян, которые отложились от царства Иудейского в царствование Иорама. Он поразил их войска и взял город Елаф, лежавший на берегу Чермного моря и покоренный прежде Давидом, восстановил его укрепления и сделал его весьма важным сборным военным пунктом своего государства. Потом он перенес войну в страну филистимлян. Многие весьма важные их города, Геф, Иавния, Азот, лежавшие на берегах Средиземного моря, попали в его руки и были разрушены до основания. Он построил здесь крепости и поставил в них гарнизоны для удержания филистимлян в покорности. Он одержал также многие победы над арабами гурваальскими, или гевальскими (2 Пар. 26:7), делавшими нападения на его царство. Священное Писание не дает подробностей о его многочисленных похода. Знаем только, что минеи, или аммонитяне, посылали ему каждый год дары и что слава имени его распространилась даже до пределов Египта. Обезопасив государство извне, он обратил все заботы на восстановление Иерусалима из развалин. Он воздвиг его полуразрушенные стены и построил башни у врат угловых и врат юдольных. Башни и углы стен снабдил машинами для метания камней и стрел; арсеналы наполнил щитами, копьями, шлемами, кольчугами, одним словом, оружием всякого рода. Число начальных отчеств военных, славных мужеством, возвышалось до 2600; вся армия состояла из 307 500 человек, отличавшихся мужеством и опытных в войне. Между тем эти военные занятия не препятствовали ему благоприятствовать действенно земледелию, которое он преимущественно любил: он имел многочисленные виноградники на горе Кармил и возделывал их своими делателями виноградов, он имел многочисленные стада на полях и в пустынях; он построил в пустыне башни для защиты их от нападения арабов и ископал колодцы, для доставления им питья во время дневного зноя. Таким образом, могущество и благоденствие его дошли до последних пределов. Но, побеждая врагов, он не умел победить самого себя; он возгордился и забыл Господа, давшего ему силу и славу. В избытке своего ослепления, он вошел в храм и хотел покадить над алтарем фимиамным. Напрасно первосвященник Азария и восемьдесят присутствовавших священников старались удержать его, представляя, какому страшному наказанию он подвергнется; Озия грозил им своим гневом и упорствовал в своем преступном предприятии. Но тотчас рука Господня простерлась на него, и отвратительная проказа покрыла все его тело. Он бежал от священников и смирился перед поразившим его небесным правосудием. Эта жестокая болезнь не оставила его; и он увидел себя принужденным провести последние годы своей жизни вне общества! Сын его Иоафам управлял народом вместо него. Озия умер в Иерусалиме, имея от рождения шестьдесят восемь лет, и был погребен на поле царских фобов, но не в гробах предков, потому что был прокажен. Он царствовал пятьдесят два года.

ОЛДАНА, пророчица, жена Селлима-ризохранителя, жила во времена Иосии в Иерусалиме; благочестивый царь вопросил ее через первосвященника Хелкию и четырех других старейшин о воле Господа, разгневанного на свой народ, забывший Его закон, которого книга была найдена во храме. Пророчица отвечала: "Так говорит Господь Бог Израшев: скажите тому человеку, который послал вас ко мне: так говорит Господь: вот Я наведу бедствие на место сие и на жителей его все проклятия, написанные в книге, которую читали пред лицем царя Иудейского, за то, что они оставили Меня и кадили богам другим, чтобы прогневлять Меня всеми делами рук своих. И гнев Мой возгорится над местом сим и не угаснет. А царю Иудейскому, пославшему вас вопросить Господа, так скажите: так говорит Господь Бог Израилев о словах, которые ты слышал: так как смягчилось сердце твое, и ты смирился пред Богом, услышав слова Его о месте сем и о жителях его, - и ты смирился предо Мною, и разодрал одежды свои, и плакал предо Мною, то и Я услышал тебя, говорит Господь. Вот Я приложу тебя к отцам твоим, и положен будешь в гробницу твою в мире, и не увидят глаза твои всего того бедствия, которое Я наведу на место сие и на жителей его. И принесли царю ответ" (2 Пар. 34:23-28) Посланные возвестили ее ответ царю. После сего Священное Писание не говорит о ней.

ОЛИМПАН (66 г. от Р. X.), один из семидесяти апостолов. После обращения он сделался верным христианином, славным своими великими добродетелями. Он принял мученический венец в один день с апостолом Петром. Память его празднуется 4 января.

ОЛОФЕРН, предводитель армии Навуходоносора, царя ассирийского, покорив силой и страхом все народы, соседние с Иудеей, явился под стенами Ветилуи и скоро довел ее до последней крайности; но рука жены поразила этого гордого завоевателя и спасла город, готовый покориться (см. Иудифь).

ОНИСИМ (61 г. от Р. X), один из семидесяти апостолов, по происхождению фригиец, родился в Колоссах, был раб Филимона (см. это имя). Будучи несколько раз предметом жалоб своего господина, он обокрал его и бежал; он пришел в Рим; но дурной поступок не доставил ему счастливой свободы. Он старался отыскать апостола Павла и, найдя его, открыл ему свое преступление. Апостол наставил его, крестил и через несколько времени послал к Филимону с посланием, в котором просил милости беглецу, сделавшемуся верным; в этом послании апостол Павел употребляет все убеждения, которые дружба, религия и любовь могут внушить для примирения раба с господином; он смешивает просьбы со властью, похвалы с советами. - Онисим, снискав милость своего господина, возвратился в Рим, где с ревностью продолжал служить апостолу Павлу и исполнял многие его поручения. Бл. Иероним думает, что он был епископом. Онисим получил мученический венец в 95 году, во время гонения Домицианова. Память его празднуется 4 января и 15 февраля.

ОНИСИФОР, один из семидесяти апостолов, ученик апостола Павла, находился в Малой Азии, в Ефесе, когда апостол Павел пришел сюда с апостольской проповедью (54 г. от Р. X.); он принял христианскую религию и оказал многие весьма важные услуги верным этой страны. Потом прибыл в Рим, в то время, когда апостол Павел был задержан здесь за имя Христово во время второго своего путешествия (2 Тим.1:16-18, и Феодорит in 2. Timoth.). Апостол Павел во втором Послании к Тимофею свидетельствует, что Онисифор после усиленных стараний нашел его в тюрьме, находился с ним и помогал ему много раз всеми силами: "Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел. Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день; а сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь" (1:16-18). Вот все, что известно из Священного Писания об Онисифоре, а древние писатели почти ничего не прибавляют; но греки в своих минеях и минологах говорят, что он был одним из семидесяти апостолов и принял мученический венец. Одни говорят, что Онисифор был епископом Колофонским, а другие Кесарийским, не объясняя, которой Кесарии - Филипповой, Палестинской или Каппадокийской. Адон и римские мартирологи под числом 16 сентября утверждают, что св. Онисифор, остановленный проконсулом Адрианом в Геллеспонте, куда он пришел со св. Порфирием для проповеди и распространения евангельских истин, был привлечен в идольский храм для воскурения фимиама и, отказавшись, был бит розгами, потом привязан к хвосту дикой лошади, которая влачила его, пока он не испустил последнее дыхание. Память его празднуется 4 января, 7 сентября и 8 декабря.

ОНИЯ I (322 г. до Р. X.), тридцать шестой первосвященник иудейский, сын и преемник Адуя, носил перво-священническое достоинство около двадцати лет. Призванный к правлению народом среди самых запутанных обстоятельств, он не имел столько силы, чтобы господствовать над ними, и должен был идти вслед событий. Сирия и Палестина были отданы Лаомедону при первом разделении империи Александра Великого; но Птоломей, сын Лага, победив его, требовал покорности народов, которые повиновались побежденному. Ония, полагаясь на его доброе расположение, позволил ему войти в Иерусалим в качестве друга, - крайнее доверие, имевшее несчастные последствия. Царь египетский, зная, что в субботний день иудеи не станут даже защищаться, изменнически овладел городом и увел множество пленных, которым впоследствии оказывал большую благосклонность. Эти политические перевороты, которые, казалось, должны были уничтожить навсегда спокойствие Иудеи, возмутили его только на время. Ее преимущества остались почти те же, и власть первосвященников не была стеснена; право над жизнью и смертью, данное им в лице Ездры, осталось неприкосновенным, и еще долгое время они могли возвышать голос со властью в народном совете. Преемником его был Симон I.

ОНИЯ II (233 г. до Р. X.), сороковой иудейский первосвященник, сын Симона-праведного, преемник Манассии, человек с ничтожными способностями, пожираемый постыдной скупостью, обязан, может быть, этими недостатками тем трудностям, которые он встретил на пути к первосвященническому достоинству, которое принадлежало ему по праву рождения. Он не имел ни одной добродетели своего отца, и прозвище скупого, данное ему современниками, мало прибавляет ему чести. Предшественники платили египетским царям ежегодную дань в двадцать талантов, в знак своего подданства египетскому престолу. Ония, постоянно занятый увеличением своих сокровищ, отказал в исполнении этого долга и копил недоимки в продолжение многих лет. Птоломей Евергет грозил иудеям изгнанием из отечества, если они будут упорствовать в отказе. Эта угроза устрашила весь Иерусалим; один только Ония не думал о ней. Он равно не слушал ни требований царя, гораздо сильнейшего, чем он, ни ропота народа, который обвинял его в истощении общественной казны. Иосиф, племянник первосвященника, отвратил грозу своим благоразумием и спас своих сограждан. Он поспешно отправился ко двору царя египетского и умел столько расположить последнего к себе, что успел получить управление колонией в Финикии и Келесирии преимущественно перед богатыми и сильными соискателями. Эта должность, которую он отправлял в продолжении двадцати двух лет, доставляла ему довольно значительные доходы, которые он благородно употреблял на уплату долга своего дяди. Последний, счастливый тем, что уплата дани производилась без ущерба для его богатства, утешался созерцанием своих богатств, будучи презираем обществом. Преемником его был Симон II.

ОНИЯ III (199 г. до Р. X.), сорок второй первосвященник иудейский, сын и преемник Симона II, принял первосвященническое достоинство после смерти своего отца. Своими добродетелями он снискал себе большую славу и придал новый блеск первосвященническому достоинству; но не уберегся от ненависти и навлек на себя гонения и ссылку, где и умер. Ония видел свое отечество в добыче тиранов, видел порчу, проникнувшую во все ветви общественного организма и своими усилиями мог только замедлить падение своего отечества. Начало своего правления он означил восстановлением законов в их первобытной чистоте, и в продолжение немногих лет святой город наслаждался совершенным покоем. Иудея снова переменила своих повелителей и снова подпала под власть Сирии. Селевк Филопатор воспользовался временем, когда Египет оплакивал смерть Птоломея Епифана, для возвращения Палестины. Твердость и благочестие первосвященника внушили ему удивление и вместе благоговение ко храму. Сирийский монарх почтил его богатыми дарами и повелел брать из его годовых доходов все необходимое для отправления богослужения. Это согласие продолжалось недолго; вероломство одного иудея, из колена Вениаминова, Симона, вдруг нарушило его и привело весь город в волнение и беспорядок. Он командовал стражей храма и во зло употребляя свою власть, делал многие несправедливые притеснения, принуждал народ к нарушению законов - преступная крайность, которую Ония считал себя обязанным ограничить. Симон, удивленный этим сопротивлением и решившись отомстить, прибег к интриге и сказал Селевку, что во храме хранятся бесчисленные и излишние суммы, которые царь по праву мог присвоить себе. Царь послал в Иерусалим Илиодора, своего первого министра, для похищения их. Он был принят с почестями, но когда изъяснил цель своего посольства, удивление и печаль не знали границ. Напрасно первосвященник говорил ему, что одна часть этой суммы назначена для содержания вдов и сирот, что другая часть состоит из залогов, вверенных святости места, величию и недоступности храма; напрасно он говорил, что похищение их было бы преступлением и несправедливостью против вкладчиков; министр настоял на исполнении повелений царя. В назначенный день, когда он должен был освидетельствовать казну и взять ее к царю, печаль и страх были всеобщи. В то время, когда Илиодор, сопровождаемый стражей, входил в храм и готовился исполнить возложенное на него преступное поручение, жрецы, облаченные в священные одежды, простершись пред алтарем, просили небесной помощи. Первосвященник, объятый ужасом, неподвижный, был живым воплощением печали: он не говорил, не плакал, но скорбь его была очевидна; его отчаянный взгляд, его бледность говорили красноречивее стонов и слез. В то время, когда это происходило во храме, весь город находился в беспокойстве и представлял не менее страшное зрелище. Жители беспорядочно выбегали из своих домов и повергались на улицах и площадях; каждый со страхом спрашивал самого себя, впадет ли святое место в осквернение и воспрепятствует ли Господь осквернению его. Между тем Илиодор, которого ничто не трогает, готов похитить сокровище; но дерзость его скоро наказывается. Всадник, со страшным, сверкающим взглядом, опрокидывает стражу, бросается на него и повергает его к своим ногам. Потом два ангела являются с двух сторон, поражают его без пощады, нанося раны. Илиодор плавает в крови на полу храма без слов и без надежды. Первосвященник, тронутый состраданием, приносит за него жертву, и князь силы дает силу и здоровье тому, который готов был испустить последний вздох. Илиодор возвратился к своему повелителю и рассказал ему о чудесах, которых он был свидетелем и участником. "Бог, - говорил он, - есть покровитель и защитник храма Иерусалимского; Он поражает и погубляет тех, которые хотят сделать ему зло". Это происшествие не могло остановить намерений Симона; он продолжал клеветать на первосвященника при сирийском дворе и, открыв врагу средства и пособия своего отчества, не боялся называть изменником того, кто был защитником и благодетелем народа; но это бесчестное название осталось за обвинителем, а память обвиненного осталась чистой и почтенной. Симон, не пренебрегавший ничем для погибели честного, но противного ему мужа, увлек в свои интересы Аполлония, правителя Келесирии и Финикии. Сильный этой подпорой, он сделал новые попытки в Иерусалиме и пролил много крови. Ония, не будучи в силах остановить эти насилия, отправился к сирийскому двору, чтобы очистить себя от взводимых на него преступлений и просить царя о защите. Монарх сделал первосвященнику прием достойный его добродетелей, благосклонно выслушал его оправдание и дал повеление сослать Симона в ссылку. Исполнение этого повеления восстановило на время спокойствие в Иерусалиме, но новые интриги не замедлили взволновать его снова. Селевк Филопатор умер, и ему наследовал сын его Антиох Епифан. В его царствование сношение с греками почти всецело испортило иудеев; знатнейшие из них предложили заключить союз с язычниками и принять их обычаи. Чернь, всегда восприимчивая и страстная, поспешила последовать этому совету и послала депутацию к Антиоху; во главе был брат первосвященника, который из угождения грекам тотчас переменил свое имя Иошуа, или Иисус, на Иасона. Этот человек был честолюбив, без правил и страстно желал первосвященнического достоинства. Он не упустил случая удовлетворить своему тайному желанию и заместить своего брата. Он представил монарху, которого казна была пуста, огромную сумму для получения первосвященнического достоинства, которое и было ему продано за 400 талантов. Цель его посольства равным образом была достигнута. Антиох за определенную сумму дал ему власть уничтожить небольшой остаток древних нравов в Иерусалиме и основать в нем гимназию для юношества. В то же время Ония должен был выйти из святого града и поселиться в Антиохии, что было необходимо для обеспечения спокойного наслаждения похищением достоинства соперника его. Ему не дано было провести мирно в этом убежище остаток своей беспокойной жизни. Гонения преследовали его и там, и он мог предвидеть участь, которую враги приготовляли ему. Иасон, возвратившись в Иерусалим, управлял народом неблагоразумно и жестоко; первой его заботой было построить палестру - место для публичных игр под стенами крепости, и не боялся завести развратные дома для молодых людей. Языческие обычаи утвердились во граде Давидовом; обычаи отеческие были презрены, и народ домогался почестей в играх. Чернь сбегалась на эти языческие зрелища, и самые жрецы забывали ради них обязанности и свое служение. Отступничество сделалось всеобщим; некоторые стыдились называть себя иудеями, даже старались изгладить знаки обрезания. Что касается Иасона, то Иудея была слишком тесна для его нечестия. В 174 г. он послал в Тир торжественное посольство присутствовать на Олимпийских играх и огромные суммы на жертвы Геркулесу. Послы, менее нечестивые, чем их первосвященник, отступили от такого святотатственного использования общественной казны и представили эту сумму на восстановление царского флота. Около того же времени Антиох прибыл в Иерусалим, и первосвященник принял его со всем великолепием, сообразным с теми милостями, которых он ожидал от него. Царь был провожаем с факелами и возвратился в Антиохию под впечатлением этого торжественного приема. Спустя три года Иасон послал к нему Менелая, брата Симона, о котором мы уже говорили, и поручил ему принести годовую дань. Здесь между первосвященником и его послом завязалась борьба на хитростях, интригах, изменах, низостях и преступлениях, борьба и вместе начало их наказания. Менелай, неверный возложенному на него поручению, получил от царя молениями, лестью и деньгами верховное первосвященство. Иерусалим разделяется между этими двумя похитителями; но партия Иасона берет верх, и его униженный соперник возвращается в Антиохию просить помощи царя. Антиох, которого политические интересы требовали поддержания этих распрей, обещал свою помощь, за которую надо было дорого платить и которую он обещал только при условии принятия Менелаем и его сообщниками греческой религии. Эти отступники, предводительствуемые при его помощи значительными силами, возвратились в Иерусалим; Иасон, не будучи в состоянии сопротивляться им, бежал к аммонитянам. Новый похититель первосвященнического достоинства начал, по своему обещанию, отступлением от Закона Моисея; но он не заботился об уплате суммы, должной за получение сана, и Сострат, комендант цитадели, тщетно принуждал его к исполнению обещания. Антиох, подозревая их в сговоре, потребовал обоих ко двору. До прибытия их Антиох отправился в Киликию, где произошло возмущение, и вручил бразды правления Андронику, который с низким и преступным снисхождением держал сторону Менелая. Последний вручил ему всю сумму, которую мог достать, и так как она не была достаточна для уплаты суммы, должной царю, поскольку еще ему надобно было подкупить царедворцев, то он повелел своему брату Лисимаху похитить из храма драгоценные сосуды и продать их в Тире. Первосвященник Ония, живший в Антиохии, упрекал его за это святотатство. Менелай просил Андроника погубить этого опасного обличителя, и Андроник повелел умертвить его. Это убийство объяло весь город ужасом; сам Антиох был поражен им после своего возвращения; он выслушал жалобы иудеев, живших в Антиохии, и проливал слезы в память добродетелей покойника. По повелению его, Андроник, лишенный пурпурной мантии, в испачканной и разорванной одежде, подвергается казни на том самом месте, где убит первосвященник. Менелай избежал казни обещанием больших сумм, которые его брат обязался собрать в Иерусалиме. Но час мести пробил: иудеи, раздраженные таким насилием и святотатством, восстали, вооружились камнями и палками и убили Лисимаха и три тысячи его сообщников. Три посла тотчас были отправлены к Антиоху для оправдания этих происшествий и обвинения Менелая. Они нашли царя в Тире и защищали свое дело с таким благоразумием, что первосвященник едва не погиб. Скупость царедворцев спасла его еще раз, и послы были осуждены и преданы смерти. Гордый этим успехом, Менелай торжественно возвратился, и никто не мог противиться ему. Между тем как иудеи втайне оплакивали свои несчастья, необыкновенные явления предвозвещали еще большие бедствия. В продолжение сорока дней видели в окрестностях Иерусалима вооруженных людей на воздухе, которые немилосердно сражались друг с другом и оглушали звуком оружия устрашенных зрителей. Это чудо объяло ужасом все сердца и скоро объяснилось. Распространился ложный слух, будто Антиох убит близ Александрии; Иасон, обманутый этой молвой, воспользовался этим обстоятельством, оставил страну аммонитян и неожиданно напал на Иудею. Он вошел в столицу с тысячей человек, к которым присоединились еще враги его соперника. Последний удалился в цитадель, а победитель мстил с неслыханной жестокостью всем, кого подозревал в приверженности к Менелаю. Ослепленный успехом, он поступает со своим отечеством, как со страной завоеванной, не уважает ни пола, ни возраста, и всех без разбора предает смерти. По счастью, торжество его было непродолжительным: при вести о возвращении Антиоха тигр бросил свою добычу и обратился в бегство. С тех пор он постоянно вел жизнь кочевую и несчастную. Схваченный и посаженный в тюрьму арабами, переходя из города в город, гонимый всеобщей ненавистью и презрением, он удалился в Египет; но, не будучи здесь в безопасности, отправился в Лакедемон, где не удостоен был даже погребения. Между тем его соперник доходит до последней степени нечестия в своем поведении в отношении Антиоха; он сам вводит его в храм и отдает ему алтарь кадильный, алтарь предложения, светильник и многие другие драгоценные сосуды и общественную казну. По гласу Менелая, подкрепляемого царем сирийским, множество иудеев отступают от Бога своих отцов, богослужения и всей славы прошедшего. Несмотря на то, религия не погибла и героизм мужей праведных спас, очистил и воодушевил новым духом народ в то время, когда, казалось, все погибло. Нечестивый Менелай долгое время носил еще достоинство, которого был недостоин; но он не мог избегнуть наказания за свои преступления; Антиох Евпатор осудил его, по совету Лисия, и казнил в Берии, нынешнем Алепе. Окончим эту статью обозрением описанных нами событий. Мы обняли одним взглядом царствования Селевка, Антиоха Великого, Антиоха Епифана и Антиоха Епатора, думая, что эта метода позволит нам лучше изложить факты и причины, приведшие иудейский народ к упадку. Иасон и Менелай, которые похитили и отправляли первосвященническое достоинство при жизни Онии, связываются естественно с историей последнего.

ОНИЯ IV (164 г. до Р. X.), сын первосвященника Онии III, убитого Андроником и Мнелаем, видя себя лишенным первосвященнического достоинства, удалился в Египет, где был благосклонно принят царем Птоломеем Филометором. Дарованиями своими он скоро снискал милость монарха и возвысился до первых степеней в государстве. Он воспользовался своей властью и построил храм истинному Богу по образцу храма Иерусалимского. Место, избранное им для исполнения своего благочестивого предприятия, лежало в провинции Илиопольской, где и ныне еще видны развалины храма, посвященного богам египетским. Ничто не было упущено из виду, чтобы обеспечить продолжительность существования такого здания, которое должно было соединять иудеев, искавших убежища под гостеприимным кровом египетских монархов. Скоро целый город возвысился вокруг храма; но и храм и город были разрушены спустя несколько времени после взятия Иерусалима римлянами. Ония пережил своего благодетеля только на несколько месяцев; думают даже, что он был жертвой жестокости Птоломея Фискона (142 г. до Р. X.), брата и преемника Филометора. Иудеи почитали его смерть небесным наказанием, ибо вменяли ему в преступление построение нового храма, что действительно было запрещено законом.

ОНКЕЛОС, сын Калонима, писатель халдейского парафраза на Пятикнижие Моисеево. О жизни его нет исторических данных; сказания древних иудеев наполнены баснями; так, Вавилонский Талмуд, написанный в V веке по Р. X. (Tr. Megilla, Cap. 1, sect. 10), смешивает его с Акилой, известным греческим переводчиком Священного Писания, родственником императора Адриана; Вавилонская гемара (Тг. Avoda Sava, fol. II, col. 1) говорит, что Онкелос был племянником императора Тита Веспасиана, перешедшим в иудейство, и называет его волхвом. Но известно, что Акила был племянником Адриана и отлучен от христианской церкви за приверженность к астрологии. Другие иудейские писатели (Azaria in meor Enajin, par. Ill, cap. 45, pag. 145) представляют Онкелоса современником Гамалиила-старшего, деда учителя апостола Павла. Последнее мнение ныне общепринято. Онкелос был учеником старшего Гиллела, был вавилонянин, жил и писал в Вавилоне около 50 года до Р. X. Парафраз его отличается близостью к подлиннику, чистотой языка, подходящего к языку Даниила и Ездры, и отсутствием басен, которыми наполнены другие таргумы. Посему иудеи питают к нему большое уважение и удостоили его масоры, известной под именем Masora Hataigum, а раввины говорят, что Бог, дав Моисею Закон на Синае, вместе с ним дал и таргум Онкелоса. Он пользуется также большим уважением между учеными и имел много изданий на еврейском языке.

ОСИЯ (ок. 803 г. до Р. X.), первый из малых пророков по порядку священных книг, хотя по хронологическому порядку должен, кажется, следовать после пророка Ионы, был сын Веирия, по мнению одних, из колена Иссахарова, а по мнению других, из колена Рувимова. В надписании его пророчеств говорится, что он пророчествовал во время Озии, Иофама, Ахазии и Езекии, царей иудейских, и Иеровоама II, царя израильского. Достоуважаемые толкователи сомневались, что это надписание сделано самим пророком, и приписывали его Ездре или кому-либо другому, кто собрал и привел в порядок его пророчества. Это мнение тем более основательно, что, приняв противное мнение, надобно было бы предположить, что пророк Осия жил более ста тридцати лет, что несообразно с продолжительностью жизни в эти времена. Вообще полагают смерть его около 723 г. до Р. X. Пророк Осия имеет неоспоримую заслугу; он первый написал свои пророчества и таким образом подал полезный пример другим, позднейшим пророкам, ему мы обязаны познанием бесчисленного множества событий, относящихся к царствам Иудейскому, Израильскому, Вавилонскому, Ниневийскому, Идумейскому, Египетскому, Моавитскому и Аммонитскому, о которых гражданская история не сообщает нам никаких сведений, ибо она хранит совершенное молчание об этих отдаленных временах. Пророчества Осии, кажется, восходят к концу царствования Иеровоама II, потому что Господь сказал ему: "Еще немного пройдет, и Я взыщу кровь Изрееля с дома Ииуева, и положу конец царству дома Израилева" (1:4). Эта угроза не была исполнена во время Иеровоама, которого царствование было продолжительно, мирно и счастливо, но во время Захарии, его сына и преемника. Все, что мы знаем о жизни этого пророка, темно, и ничто не занимало так толкователей, как его первый брак с Гомерью, дочерью Девилаима, названной в его пророчествах женой блудницею (1:2). Закон безусловно запрещал вступать в брак с блудницей, в таком смысле, как мы понимаем это слово, или с язычницей. Вольнодумцы искусно воспользовались этим стихом Осии, что Бог не только позволяет, но даже повелевает противное Своему закону; но что говорит текст? "Иди, возьми себе жену блудницу и детей блуда; ибо сильно блудодействует земля сия, отступив от Господа" (1:2). Эти слова были непонятны. Известно, что пророки почти не употребляют других выражений для означения идолопоклонства. Бесчестье этих выражений может пасть только на ту землю, которая, оставив завет Иеговы, постыдно простиралась пред идолами. Земля соблудила, и жена, которую пророк, по повелению Господа, берет в супруги, не есть блудница, но "женщина блудодействующей земли, дети, рожденные от этого брака, по той же причине, будут детьми, рожденными в блудодействующей земле, то есть идолопоклонства. Очевидно, что Бог, Который долгое время делал Израилю страшные угрозы, чтобы отвратить от чудовищного нечестия, пользуется и здесь служением Осии с той же целью. "Возьми, - говорит Он, - жену этой преступной земли". Пророк повиновался, вступил в брак и имел детей, которым Иегова Сам дает имена, первому Иезраель, или мышца Божия, второму - непомилована, третьему - не Мой народ; все это показывало участь Самарии. Вот цель Господа; вот конец таинственного брака, который заключен пророком по Его повелению. Осия говорит, что в другой раз он получил повеление возлюбить жену, любящую зло и любодейку, которую нанял и которой сказал: "Много дней оставайся у меня; не блуди, и не будь с другим; так же и я буду для тебя" (3:3). Вероятно, что все это было не иное, как пророческое видение: сам Осия говорит, что это было символом. Что же в этом языке безнравственного или соблазнительного? Образ человека, который возводит распутную жену на степень распутной супруги, образ человека, который полагает конец разврату жены, заставляя ее жить в воздержании и надежде законного брака, этот образ может ли иметь что-либо соблазнительное? Ожидание этой жены также есть образ, парабола: "Ибо долгое время, - говорит пророк, - сыны Израилевы будут оставаться без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника, без ефода и терафима" (3:4). - Осия был свидетелем не только первого пленения четырех колен, уведенных Феглаф-Фалассаром, но также взятия Самарии, уничтожения царства Израильского и пленения десяти колен, уведенных Салманассаром, и пророчествовал даже после этого времени, если верить блаженному Иерониму. Первые стихи первой главы его пророчеств относятся к смерти Захарии, царя израильского, бедствиям, сопровождавшим его царствование. В следующих стихах он говорит о пленении колен, как о бедствии всеобщем и неизбежном; но соединяет обещание освобождения. С какой силой он изображает беспорядки и пороки, заразившие народ! "Слушайте слово Господне, сыны Израилевы; ибо суд у Господа с жителями сей земли, потому что нет ни истины, ни милосердия, ни Богопознания на земле. Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием... Народ Мой вопрошает свое дерево и жезл его дает ему ответ; ибо дух блуда ввел их в заблуждение, и, блудодействуя, они отступили от Бога своего. На вершинах гор они приносят жертвы и на холмах совершают каждение под дубом и тополем и теревинфом, потому что хороша от них тень; поэтому любодействуют дочери ваши и прелюбодействуют невестки ваши. Я оставлю наказывать дочерей ваших, когда они блудодействуют, и невесток ваших, когда они прелюбодействуют, потому что вы сами на стороне блудниц и с любодейцами приносите жертвы, а невежественный народ гибнет" (4:1-2, 12-14). За все это нечестие погибнут Самария и Ефрем. Осия, сделав эти строгие упреки, показывает израильтянам бесполезность всех их усилий избежать справедливого суда Божия, несмотря на помощь египтян или ассирийцев. Ни сила, ни мужество иноплеменников не спасут их, когда ударит час мести. Пророк предсказывает, что после разрушения их страны они принуждены будут удалиться в Египет, но найдут здесь неизбежную смерть; что их золотые тельцы будут бесчестно ниспровергнуты, попраны ногами и унесены в Ассирию. Хотя пророчества Осии преимущественно направлены против царства Израильского, однако человек Божий не забывает о беспорядках и идолопоклонстве царства Иудейского. Он гремит против него и возвещает нашествие Сенна-хирима. "Забыл Израиль Создателя своего и устроил капища, и Иуда настроил много укрепленных городов; но Я пошлю огонь на города его, и пожрет чертоги его" (8:14). Наконец, ясно предсказывает будущее пленение Иуды, продолжение его, возвращение из Вавилона, восстановление богослужения истинному Богу, продолжительность его, и призвание язычников. "Обратись, Израиль, к Господу Богу твоему; ибо ты упал от нечестия твоего. Возьмите с собою молитвенные слова и обратитесь к Господу; говорите Ему: "отними всякое беззаконие и прими во благо, и мы принесем жертву уст наших... Я буду росою для Израиля; он расцветет, как лилия, и пустит корни свои, как Ливан. Расширятся ветви его, и будет красота его, как маслины, и благоухание от него, как от Ливана. Возвратятся сидевшие под тенью его, будут изобиловать хлебом, и расцветут, как виноградная лоза, славны будут, как вино Ливанское" (14:2-3, 6-8). Вообще, пророчества Осии весьма темны, что более относится не к образу изложения, но к отдаленности событий, отдаленным от нас, и нравам, о которых мы ничего не знаем. Способ изложения сжат и краток и быстро переходит от одного времени к другому, от одного предмета к другому; бл. Иероним находит его слог прерывистым и сухим: "Osee commaticus, et quasi per sententias loquens". Он говорит только полунамеками, и заставляет догадываться о многом, смысл часто закрыт, периоды неполны. Впрочем, не надобно думать, чтобы он не имел черт живых и смелых и прекрасных сравнений, но он оставляет их приложение и следствие; нет времени чувствовать всю их красоту и видеть отношение, которое они имеют с главным предметом. Книга пророчеств его озаглавлена по-еврейски Гошеа, по-гречески оболе, а имя значит хранитель или сохрани. Осия умер, имея более восьмидесяти лет от рождения. Память его празднуется 17 октября.

ОСИЯ (726 г. до Р. X.), последний царь израильский, сын Илы, преемник и убийца Факея. Если он не был изъят от нечестия, если он не отказался от служения ложным богам, то не следовал всем беспорядкам, которые погубили его предшественников и скопили над Израилем тучи гнева Божия. Настало время, когда Господь благоволил отомстить за презрение Своего закона и наказать за неблагодарность оставивший Его народ. В первые годы царствования Осии Салманассар, царь ассирийский, овладел Самарией, и царь израильский 'сделался его вассалом и данником. В числе добычи ассирийский монарх унес золотого тельца, которого Иеровоам поставил в Вефиле. За десять лет перед сим Феглаф-Фалассар унес золотого тельца, поставленного в Дане, и таким образом израильтяне лишились своих долгое время почитаемых идолов. С тех пор они стали обращаться к Иегове и ходить в Иерусалим для поклонения Ему; в этом обращении они были поощряемы Осией, который повелел своим подданным присутствовать на празднике Пасхи, который хотел совершить Езекия; но время милосердия прошло. Салманассар узнал, что царь израильский ищет союза с Сигором, царем египетским, и хочет сбросить наложенное на него иго; он сделал сначала несколько набегов на царство Израильское, потом осадил Самарию и после трехлетней осады взял ее в 718 г. до Р. X. Осия, взятый в плен, был уведен вместе с десятью коленами в рабство; они поселены в Алаи и Аворе, городах мидийских, близ реки Гозан. Впоследствии, чтобы извлечь пользу из этого завоевания, цари ассирийские поселили в городах израильских жителей Вавилона, Хуфы, Аиа, Емафа и Сепфаруима. Новые жители царства Израильского, терпя нападение от львов, думали, что этот бич послан на них за то, что они не знают суда Бога земли, и просили научения в Законе Моисеевом. Ассаром, преемник Сеннахирима, послал им одного пленного жреца, который наставлял их; но они всегда примешивали к преподанной им религии множество нелепых предрассудков и суеверий. - Таков был конец возмущения десяти колен против дома Давидова, и несчастного царства Израильского, которого венец, казалось, влек за собой преступления и нечестие; цари, наследуя друг другу, давали потомкам пример пороков и идолопоклонства, и тщетно Бог посылал своих пророков для обращения их к Себе. Эти предвозвещения не были услышаны. Тогда и Господь оставил их, обременил всеми родами бедствий, предал их врагам, уничтожил их, и никогда уничтожение не было более совершенным; десять колен были мало-помалу забыты, потеряны и напрасно ученые старались отыскать следы их.

ОТОН (Марк Сальвий, 69 г. от Р. X.), римский император, родился в 32 г. от Р. X., от древней фамилии, знаменитой в Этрурии. С самой юности он предавался всем родам разврата и пороков. Одна отпущенница, в которую он притворялся влюбленным, ввела его ко двору Нерона; отвратительная схожесть нравов не замедлила сделать его другом и поверенным всех самых тайных мыслей и намерений Нерона. Он соединился притворным образом с Поппеей Сабиной; он не довольствовался обольщением ее, но любил ее до такой степени, что не мог терпеть соперничества даже самого Нерона, который ему вверил ее. Эта страсть сделалась причиной неудовольствия между повелителем и любимцем, и Огон принужден был принять Лузитанскую квестуру. Он управлял этой провинцией в продолжение десяти лет и отличился умеренным и достойным поведением. Между тем он не простил Нерону своего изгнания; полагаясь на обстоятельства и еще более на некоторые предсказания астрологов, он надеялся достигнуть верховной власти. Он первый присоединился к предприятию Гальбы, которого царствование казалось ему переходом, благоприятным его намерениям. Несмотря на истощение своих доходов, он нашел средство казаться щедрым и привлечь к себе войска, составлявшие стражу Рима и императора; он снискал любовь граждан, притворяясь благосклонным, ласковым и невзыскательным. Он льстил себя надеждой быть усыновленным Гальбой; лишившись этой надежды, когда ему предпочли Пизона, он прибег к насилию. К этой крайности, кроме досады, привела его безмерность долгов. Он не скрывался и говорил, что лучше пасть от врага в сражении, нежели от кредиторов в Форуме. В 69 г. от Р. X., 15 января, два воина, посвященные в его намерения, увлекли своих товарищей, и Огон был провозглашен императором горстью преторианцев, которые и увлекли его в свой стан; через несколько часов головы Гальбы и Пизона были положены пред его ногами. В речи к воинам он рассыпался в блестящих обещаниях. Первыми своими делами он разуверил честных людей, которых этот быстрый переворот привел в изумление. Огон обещал сенату управлять империей по воле общей, повелел казнить бесчестного Тигеллина и сделал благородный прием Марию Цельсу, привязанность которого к Гальбе могла сделать его жертвой ярости воинов. Между поздравлениями и ласкательствами народа некоторые предлагали ему прозвание Нерона; он не сопротивлялся. Некоторые рассказывают, прибавляет Светоний, что в первых делах и письмах к правителям провинций он прибавлял к своему имени прозвание Нерона. Известно, что он позволял воздвигать статуи сыну Агриппины и утвердил деловых людей и отпущенников этого императора в занимаемых ими должностях. Между тем германские легионы дали клятву верности Вителлию, который еще во время Гальбы поднял знамя бунта и приготовлялся оспаривать у Огона императорский престол. При этом известии Огон посылал к Вителлию письма за письмами, обещая ему деньги, милость и убежище, в котором он мог жить в безопасности и изобилии. Вителлий делал подобные же предложения. "Сначала, - говорит Тацит, - они поступали друг с другом с глупым и неблагородным притворством; потом, в споре, они упрекали друг друга в пороках и злодеяниях; и тот и другой говорили правду". После этих ругательств каждый из них тщетно старался убить своего соперника. Война была неизбежна: Вителлий направил путь к Альпам; его полководцы предшествовали ему. Огон хотел показать, что и он способен к мужественным решениям, и быстро устремился навстречу ему. Несмотря на то, он не принимал личного участия в сражениях, но оставался в Брикселле, между тем как его армия одержала три незначительные победы, у подножия Альп, в окрестностях Пьяченцы, и в двенадцати милях от Кремоны. Огон расположился станом в Бедриаке, между Кремоной и Вероной. Лучшие из его генералов советовали ему ожидать прибытия легионов Мисии и Иллирии, не повергать своей участи на судьбу сражения, и выжидать врага, обессиленного голодом и стесненного в дефилеях. Огон, увлеченный своей нетерпеливостью и ревностью воинов, не слушал этого совета и сделал тем важнейшую ошибку, что с значительным отрядом отступил к Брик-седлу, чтобы ожидать здесь конца сражения, которое его воины дали Вителлию. Несмотря на быстроту натиска и все усилия храбрости, легионы Огона были опрокинуты и приведены в беспорядок. Несмотря на то, они не упали духом и горели желанием исправить ошибку; но сам Огон, хотя был окружен всеми легионами, на которых он возлагал всю надежду на успех и которые увеличились еще легионами, пришедшими из Далмации, Паннонии и Мисии, не хотел вверять своей участи прихотям счастья. Он терпеть не мог междоусобных войн и, чтобы не рисковать жизнью стольких окружавших его храбрецов, решился умереть. Ничто не могло отвратить его от этой мысли. Вечером того же дня, уверив сопровождавших его сенаторов и раздав дары своим слугам, он выпил стакан холодной воды, потом повелел принести два кинжала, испытал их клинки, положил один под своим изголовьем и, уверившись в отсутствии своих друзей, провел ночь спокойно, хотя, как говорят, без сна. При первом сиянии зари стон умирающего привлек к нему его отпущенников, рабов и Плоция Фирма, преторианского префекта. Они нашли только одну рану. Это было на тридцать седьмом году его жизни. Повинуясь его последней воле и щадя его останки от оскорблений, поспешили с погребением. Преторианские когорты вознесли его тело на костер. Они прославляли Огона, плакали и целовали его рану и руки. Многие воины даже умертвили себя. "Это было, - говорит Тацит, - не по страху, не по угрызению совести, но по некоторому героическому чувству и любви к этому императору".

ОФНИ и ФИНЕЕС, сыновья первосвященника Илия, возведенные в жреческое достоинство, погибли вместе, согласно с предсказанием, данным их отцу, защищая Ковчег Завета, в то время, когда филистямляне овладели им (см. Илий). Священное Писание говорит еще об Офни, показывая, что сын его Авиафар (см. это имя) был облечен первосвященническим достоинством; что касается Финееса, то его жена, страдая родами в то время, когда пришла весть о поражении войска, смерти мужа и тестя и похищении Ковчега Завета, родила сына. Чтобы увековечить память об этом несчастном дне, назвала своего сына Ихобод и умерла, плача о поношении Израиля, о потере драгоценнейшего его богатства и несчастии своей фамилии. Ахитув (см. это имя), сын Финееса от другой жены, был облечен первосвященническим достоинством вместе с Авиафаром.

ОХОЗИЯ (888 г. до Р. X.), царь израильский, был сын Ахава и Иезавели. Вступив на престол израильский, он искал и получил союз царя иудейского Иосафата, который, впрочем, отказался принять участие в Офирской экспедиции, для которой Охозия изготовил флот, и хотел закупать металлы; этот флот потерпел крушение в Гесион-Гавере; впоследствии Иосафат согласился, чтобы известное число кораблей отправилось в Фарсис для общих интересов; но и эта попытка, подобно первой, не имела успеха. Охозия был сыном, достойным своего отца; он шел по преступному пути своего дома, приносил жертвы и поклонялся ложным богам и навлек на себя гнев небесный. Во время его царствования моавитяне возмутились, и не прошло еще двух лет от смерти его отца, как он почувствовал действия его правосудия. Однажды, смотря из окошка верхней горницы в Самарии, Охозия упал и смертельно ранил себя. Среди предсмертных страданий он упорствовал в ожесточении своего сердца и отправил послов вопросить о выздоровлении Ваала, бога аккаронского. Но Илия Фесвитянин, уведомленный ангелом, предстал им на пути и упрекал их за нечестие: "Разве нет Бога в Израиле, что вы идете вопрошать Веельзевула, божество Аккаронское? За это так говорит Господь: с постели, на которую ты лег, не сойдешь с нее, но умрешь" (4 Цар. 1:3-4). При этом известии Охозия тщательно осведомился об образе и одежде человека, который воспротивился исполнению его воли, и когда узнал, что этот человек носил одежду из верблюжьей шерсти и кожаный пояс, вскричал: "Это Илия Фесвитянин!" Тотчас военачальник с пятьюдесятью воинами был отправлен для отыскания пророка и нашел его сидящим на скале. "Человек Божий, - сказал ему военачальник, - царь повелевает тебе отправиться с нами". - "Если я человек Божий, - отвечал Илия, - то пусть огонь небесный попалит тебя и твоих воинов". И тотчас огонь небесный пожрал их. Второй отряд, посланный Охозией, имел ту же участь. Но военачальник посланного третьего отряда, поклонившись, сказал ему: "Человек Божий, спаси мою жизнь и жизнь рабов твоих, сопровождающих меня! По твоему слову огонь небесный пожрал моих предшественников, умоляю тебя, помилуй меня!" Ангел повелел Илие сойти и следовать за ними; пришедши к царю, Илия сказал: "Так говорит Господь: за то, что ты посылал послов вопрошать Веельзевула, божество Аккаронское, как будто в Израиле нет Бога, чтобы вопрошать о слове Его, - с постели, на которую ты лег, не сойдешь с нее, но умрешь" (4 Цар. 1:16). Вскоре после сего предсказание исполнилось, и скипетр перешел в руки Иорама, брага Охозии.

ОХОЗИЯ (877 г. до Р. X.), называемый также Иоахазом, сын Иорама и Гофолии, девятый царь иудейский, взошел на престол двадцати двух лет от рождения. Он был самый младший из сыновей Иорама и только один был пощажен арабами, когда они ограбили Иерусалим (см. Шрам). По смерти Иорама народ провозгласил его царем предпочтительно перед старшими братьями. Юный царь, свидетель несчастной кончины своего отца и бедствий, которые последний навлек на царство Иудейское, несмотря на то, подражал всем преступлениям, погубившим его. Господь благоволил дать обещание не оставлять Иуды в память благочестия раба своего Давида; но, разгневанный неповиновением этого непостоянного народа, переходившего постоянно от служения истинному Богу к служению ложным богам, благоволил дать ему почувствовать тяжесть Своего гнева, прежде дарования ему царя благочестивого в знак примирения. Охозия всосал нечестие с молоком своей матери Гофолии. Эта преступная женщина, иссушив в сердце своего сына первые семена добродетели, внушила ему все свое честолюбие и злобу. Охозия взял супругу из дома Ахавова и отверг советы старейшин, чтобы беспрепятственно следовать внушениям своей матери. Во время его царствования народ иудейский беспрепятственно предался всем заблуждениям идолопоклонства. Можно сказать, что, если бы он царствовал долгое время, сделал бы более зла, чем Порам. Но конец его нечестия был близок. Порам, брат Гофолии. царь израильский, заключил с ним наступательный союз против Сирии, и Охозия присоединился к нему с довольно значительным войском. Оба царя открыли поход осадой Рамофа Галаадского, города, принадлежавшего царству Израильскому, но находившегося в это время во власти сириан. Этому союзу недоставало благословения Господа. Посему соединенные войска понесли значительные потери; после нескольких дней сражения Иорам принужден был возвратиться в Иезреель для лечения полученных в битве ран; за ним последовал и Охозия. В то время, когда они мечтали о покое, над ними парила смерть. Ииуй, внук Намессии, которому Господь дал повеление уничтожить дом Ахава, приблизился с войском к стенам города. Иорам и Охозия выехали к нему навстречу; но было уже поздно, дни их были исчислены, и сам Господь вооружился против них. Иорам пал, пронзенный стрелой, а Охозия принужден был спасаться бегством через сад. Ииуй повелел остановить и убить его, потому что он был сын Гофолии. Охозия скрылся в Самарии; но был открыт и убит в самом месте своего убежища, как говорит Вторая книга Паралипоменон; но Четвертая книга Царств свидетельствует, что он был поражен в окрестностях Самарии на дороге в Гавет, близ Геллаама, и умер в Магеддо, городе, лежавшем на западе Самарии, в полуколене Манассиином. Рабы принесли его тело в Иерусалим и погребли в фобах отцов. Он царствовал только один год.

Дарагія сябры! Просім падтрымаць будаўніцтва нашага касцёла і дзейнасць парафіі. Шчыра дзякуем за дапамогу, молімся за ўсіх ахвярадаўцаў.