Капиталистическое общество

В Америке «общество всеобщего благоденствия» выказывает неспособность к решению социальных задач. Растет безработица, и часть населения живет в нищете, в то время как другая часть выставляет напоказ свое богатство. Кризис 1929 года выявляет все изъяны «дикого капитализма».

«Католическое движение трудящихся», созданное Дороти Дей и Морином, организует сеть приютов для самых обездоленных. В Европе восстановление экономики после войны приводит к подъему уровня жизни, растет и одиночество современного человека, его отчужденность и зачастую отчаяние. Свобода вероисповедания существует, но храмы все реже служат местом общения людей, как их учредил Христос. В качестве реакции на крайний индивидуализм в либеральной культуре к власти приходит фашизм: умеренный — в Испании (1936), менее умеренный — в Италии (1933) и свирепствующий — в Германии (1933). Это ошибочный путь; ибо фашистские и нацистские режимы навязываются сверху и лишают свободы как отдельных людей, так и их объединения, превращают людей в безликую массу. Получив монополию на средства пропаганды, фашизм привлекает на свою сторону или, по крайней мере, ввергает в безразличие большую часть населения.

Пий XI. Энциклика «Quadragesimo anno», посвященная восстановлению общественного устройства в духе Евангелия, по случаю 40-й годовщины Энциклики «Rerum Novarum» (15 мая 1931 года): Энциклика « Quadragesimo anno» вновь обращается к основному кругу проблем, затронутых в «Rerum Novarum», подчеркивая важность деятельности Церкви по «социальному вопросу».

Подтверждается право на частную собственность, которое должно соотноситься с нуждами общего блага.

Капитал и труд полагаются необходимыми друг другу; трудящийся должен получать справедливое вознаграждение, ради чего следует соблюдать справедливое соотношение между заработной платой и ценами.

Подхватывая темы «Rerum Novarum», документ утверждает, что «различные классы общества должны действовать согласно, как члены человеческого тела».

Очень важной представляется мысль о том, что «экономика должна основываться на принципе социальной солидарности, а не на безудержной конкуренции».

Капиталистическая система недвусмысленно осуждается как порождавшая деспотическую экономическую власть, сосредоточенную в руках небольшого количества людей.

Документ заявляет далее о противоположности христианства и социализма, вытекающей из того, что социализм своей конечной целью ставит одно лишь материальное благосостояние, тогда как христианство — достоинство личности в ее качестве образа Божия. Следовательно, христиане должны стремиться к более справедливо му обществу, в котором будет охраняться достоинство личности.

Наконец, Пий XI указывает на значение «принципа вспомогательности»: «Как непозволительно отнимать у отдельных людей то, что они могут сделать собственными силами и собственным усердием и передоверять это общине, так и несправедливо передавать более многочисленному и вышестоящему сообществу то, что может быть сделано меньшими и нижестоящими объединениями людей. Это одновременно и большой вред, и извращение правильного порядка в обществе, и потому естественной целью какого-либо вмешательства со стороны самого общества должна быть дополнительная помощь членам общественного тела, а не их разрушение и поглощение».

Пий ХII. Выступление по радио в честь 50-й годовщины «Rerum Novarum» (1 июня 1941 года): Проанализировав, в чем заключается важность Энциклики «Rerum Novarum», Пий ХII указывает три новых направляющих принципа. Первый касается использования материальных благ. Папа в своем радиовыступлении подчеркивает, что «блага, созданные Богом для всех людей, должны и притекать ко всем, согласно принципам справедливости и милосердия».

Важным выводом из этого положения является справедливое распределение благ. Общество, согласно Пию XII, «не самоцель, оно служит человеку в осуществлении его неотмирных целей».

Второй принцип касается человеческого труда, который определяется как «личный и необходимый».

Организация труда относится к ведению работодателей и трудящихся: государство должно вмешиваться лишь в исключительных случаях или при невыполнении сторонами своих обязательств. В таком случае государство призвано осуществлять вспомогательные функции — единственное, что оно может делать при конфликтах в мире труда.

Третий принцип относится к семье, которая рассматривается как «самая жизнеспособная и продуктивная ячейка общества».

Цель труда — поддерживать человека и его семью; частная собственность, таким образом, обеспечивает благополучие семьи и создает условия для того, чтобы все участники процесса исполняли долг, предписанный им Богом.

Иоанн ХXIII. Энциклика «Mater et Magistra»(«Мать и наставница»), о нынешнем положении социального вопроса в условиях изменившегося времени (15 мая 1961 года): Кратко остановившись на истории социального учения Церкви начиная с «Rerum Novarum», Иоанн ХХIII утверждает, что «принцип вспомогательности должен быть распространен на экономику», так что свобода должна иметь надежные гарантии в мире труда.

В документе подчеркивается также важность общественного сознания для «равномерного соотношения между автономностью и сотрудничеством», необходимость справедливого распределения труда и того, чтобы «предпринимательские структуры не посягали на достоинство человека».

Иоанн ХХIII касается затем проблемы неравномерностей в развитии общества.

На национальном уровне он отмечает необходимость помощи сельскому хозяйству. На уровне международном он останавливается на серьезной проблеме развивающихся стран.

Папа настаивает, что «солидарность, связывающая человеческие существа и делающая их членами одной семьи, налагает на политические сообщества, располагающие средствами к существованию в избытке, обязанность не оставаться равнодушными перед лицом политических сообществ, члены которых борются с трудностями бедности, нищеты и голода и не пользуются элементарными правами личности.

Документ затрагивает также вопросы демографического роста и подчеркивает необходимость и неотложность сотрудничества между народами ради всеобщего блага.

Второй Ватиканский Собор. Пастырское постановление о Церкви в современном мире «Gaudium et spes»(«Радость и надежда») от 7 декабря 1965 года: В части II, главе III документа затрагивается тема «социально-экономической жизни». Прежде всего утверждается, что «экономическое развитие» должно быть поставлено «на службу и под контроль человеку». Следует устранить все нынешние несправедли вости и несоразмерности в мире труда.

Человеческий труд имеет ценность более высокую, чем все прочие элементы экономической жизни, «которые по природе своей лишь средства». Поэтому «процесс производства должен подстраиваться под требования личности».

Наконец, должны быть определены способы претворения в дело того принципа, что «блага земные предназначены всем людям».

Павел VI. Апостолическое послание «Octogesima adveniente» по случаю 60-й годовщины «Rerum Novarum» (14 мая 1971 года): В первой части Апостолического послания Павел VI обозначает новые социальные проблемы, связанные с явлением урбанизации (чрезмерный рост избыточного потребления, различные виды социального неравенства, проблемы молодежи и женщин, «новые бедные» — инвалиды и неприспособленные к жизни, старики, маргиналы разного рода).

Во второй части излагаются основополагающие устремления людей в современном мире: равенство, участие в обшей жизни, демократия.

Наряду с этим называются идеологические учения, к которым христианин не должен попадать в рабство: различные формы социализма, марксизм, либерализм, идолопоклонничество науке и прогрессу.

В третьей и четвертой частях Папа указывает христианам на их долг подходить к новым социальным проблемам «согласно принципам истинного гуманизма».

Внутри этой задачи, поставленной перед человеком, апостолическое послание выделяет темы «преодоления основанных на силе отношений между государствами, контроля над концентрацией экономической мощи, изменения производительных структур в соответствии с изменениями в душах, экономики на службе человека».

Иоанн Павел II. Энциклика «Laborem exercens», посвященная человеческому труду (14 сентября 1981 года): Иоанн Павел II отмечает то обстоятельство, что «человеческий труд — это ключ и, возможно, главный ключ ко всему социальному вопросу, если мы действительно пытаемся взглянуть на него с точки зрения блага для людей».

Затем он определяет труд как «основополагающее измерение человека на земле».

Труд в объективном значении — это техника, тогда как труд, понимаемый в субъективном смысле, заставляет задуматься о «человеке — субъекте труда».

В этом последнем смысле «труд для человека, а не человек для труда». Сегодня в обществе существует заблуждение, позволяющее рассматривать человека как средство производства.

Иоанн Павел II говорит далее о важном значении солидарности между людьми труда, об уважении к достоинству личности и о труде как о вкладе в благополучие семьи и нации.

Либерализму и марксизму, имеющим в основе своей одно и то же «материалистическое» представление о труде, противостоит «персоналистическое воззрение», при котором труд имеет явственное человеческое измерение.

Следствием его является глубокое уважение ко всем правам трудящихся.

Последняя часть энциклики касается духовности труда: труд, в частности, предстает как «участие в деле Христа» и как подражание Кресту и Воскресению Христовым.

Католический ответ на кризис общества

Забывающее Бога общество вступает в конфликт с самим собою: «Раз Бога нет _- все дозволено». С другой стороны, вера, не пронизывающая саму жизнь, позволяет разрушительным силам губить общество. Пришедший к христианству французский мыслитель Эмманюэль Мунье ясно обозначает путь, который необходимо избрать: вера не есть вопрос личной жизни отдельного человека, вера — обязательство перед всем миром. Он основывает журнал «Эспри», объединяющий вокруг себя католических интеллектуалов. Они осуждают материализм и защищают достоинство человека. Утрата связей с Богом отнюдь не дает человеку свободы, напротив, она делает его легкой добычей тиранов и тиранических режимов.

Другой выдающийся католический деятель — Маритен, для которого христианство — «целостный гуманизм». Дабы нести христианство в жизнь, Пий XI создает организации под общим названием «Католическое действие». В каждом приходе молодежь, мужчины, женщины, преподаватели, интеллиген ция объединяются вокруг священника, который руководит их воспитанием и апостольской деятельностью. Католические ассоциации предлагают верующим новую возможность общения во имя совместного переживания христианского опыта. Тяжкое испытание для христиан — приход к власти нацизма. Многочисленные католические школы превращены в государственные, католические организации распущены. Немецкие епископы во главе с фон Галеном из Мюнстера предлагают папе выступить с публичным заявлением по поводу сложившейся обстановки. 22 марта 1937 года папа подписывает энциклику, осуждающую нацизм.

Вторая мировая война

Пий ХII избирается папой в 1939 году, накануне Второй мировой войны. Его призыв прекратить войну не производит никакого действия. Многие преследуемые, в том числе политики и евреи, находят убежище в Ватикане. Во время войны нацизм с особым неистовством обрушивается на евреев. В лагерях уничтожения погибает шесть миллионов евреев, немало христиан также находят там мученический конец. Лучшим примером мученика может послужить отец Максимилиан Кольбе, который, находясь в концлагере, подменил собой человека, обреченного на смерть. Он погиб 14 августа 1941 года. Пастора Дитриха Бонхоффера казнят утром 9 апреля 1945 года, за несколько дней до освобождения. Он отверг нацистскую идеологию и примкнул к движению сопротивления. Его письма из тюрьмы — памятник веры.

По окончании войны мир оказывается разделенным на два блока: капиталистический и коммунистический. В Ялте подписано соглашение об устройстве послевоенного мира, однако очень скоро начинается «холодная война».

Экуменическое движение

22 августа 1948 года в Амстердаме собирается ассамблея, на которой представлены 147 Церквей из 47 стран. Создается Всемирный совет Церквей. Католическая Церковь не принимает в его деятельности непосредственного участия, но с огромным вниманием следит за растущей заботой о единении во Христе. В 1961 году в Нью-Дели делегация католиков в качестве наблюдателей впервые присутствует на пленарном заседании Всемирного Совета Церквей. Но настоящее экуменическое рвение среди католиков суждено пробудить Второму Ватиканско му Собору.

Экуменическое движение обретает место в более широком богословском движении, стремящемся восстановить традиции отцов Церкви и вместе с тем осознать достижения современной науки. Из этого движения исходит замечательное издательское начинание: серия «Истоки христианства», которая сейчас насчитывает уже 300 томов. Иезуит отец Де Любак — может быть, сегодня самый характерный представитель католической культуры, объединяющей традицию и современность.

Священники-рабочие

Чтобы вернуть трудящихся к вере, некоторые священники стремятся во всем разделить жизнь с заводскими рабочими, движение священников-рабочих начинается во Франции, но быстро распространяется и на другие страны. Этот опыт не всегда оказывается удачным. Одни священники забывают молиться, других прельщают идеи марксизма, но есть и священники, объединившиеся вокруг отца Жака Лёва, которые вполне разделяют жизнь рабочих, но при этом сохраняют свое христианское призвание: прежде всего и главным образом переживать в себе Христа и передавать Его Благую Весть.

Более удачен опыт общин, практикующих «монашество в миру»: принадлежащие к таким общинам монахи исполняют свои обеты, живя в миру — общиной или поодиночке. В 1947 году, учредив «Провида Матер Экклезиа», папа официально признал эту форму монашества, которая в дальнейшем получает широкое распространение.

При папе Пие ХII в Церкви особо развивается культ Девы Марии, предполагающий ежедневное чтение розария, особенно неуклонное в мае и октябре. Своей высшей точки культ достигает в 1950 году, когда провозглашается догмат о Телесном взятии Девы Марии в небесную славу.

Иоанн ХХIII (1958_1963)

Иоанн ХХIII родился в провинции Бергамо в бедной крестьянской семье, живущей истинно христианской жизнью. Он принимает сан священника, затем — епископа и направляется представителем Святейшего престола в Болгарию. Позднее он нунций в Париже, патриарх в Венеции и, наконец, с 28 августа 1958 года,— папа. Папа Иоанн имел простую, искреннюю веру, соединенную с большой сердечностью. Для встречи с самыми скромными людьми он оставлял Ватикан, посещал заключенных. Верующие и неверующие наперерыв выражали восхищение первосвященником.

Чтобы обновить Церковь, «вечно обновляемую», как говорили отцы Церкви, чтобы ответить на «вызов мира», папа Иоанн созывает Вселенский Собор, открывшийся в конце октября 1962 года. В нем принимают участие 2540 соборных отцов, не считая экспертов, наблюдателей и слушателей. Впервые в истории Церкви соборные отцы представляют все пять континентов. В качестве наблюдателей присутствуют и несколько представителей Московской патриархии. По мысли папы, собор созван не столько для того, чтобы осудить заблуждения, сколько для того, чтобы омолодить веру, пересмотреть некоторые формы пасторского служения и побудить христиан в единодушии переживать истину.

8 декабря 1962 года Собор приостанавливает работу. Папа Иоанн скончался 3 июня 1963 года, до возобновления заседаний Собора.

Из Пастырского постановления Второго Ватиканского Собора «Gaudium et spes»(«Радость и надежда») о Церкви в современном мире: Церковь есть одновременно и град земной, и град небесный. Такое взаимопроникновение двух разных миров может быть воспринято только через веру; остается тайна человеческой истории, затемненная грехом, пока не будет явлена сполна сияющая слава сынов Божиих.

Без сомнения, Церковь, преследуя собственную цель Спасения, не просто приобщает человека к божественной жизни, но также неким образом распространяет свой свет с помощью отражения по всему миру, прежде всего благодаря тому, что она восстанавливает и возвышает достоинство человеческой личности, укрепляет связи в человеческом обществе и придает повседневному человеческому труду более глубокий смысл и значение.

Так Церковь, и через отдельных ее членов, и через всю свою общину в совокупности, надеется немало поспособствовать тому, чтобы сделать более человечными род людской и его историю.

Церковь, помогая миру и много беря от него, имеет лишь одну цель: чтобы пришло Царство Божие и осуществилось спасение всего человечества. Все то, что народ Божий может предложить на благо рода людского во время своего земного паломничества, проистекает из того обстоятельства, что Церковь есть всеохватное таинство Спасения, которое открывает и одновременно исполняет тайну любви Бога к человеку.

Поистине Слово Божие, через Который все было сотворено, Сам стал плотию, чтобы Он, Человек Совершенный, осуществил спасение всех и стал средоточием всего.

Господь есть цель истории, фокус, в котором сходятся судьбы народов и их культур, радости всех сердец, полнота их устремлений.

Он Тот, Кого Отец воскресил из мертвых, вознес и усадил одесную Себя, поставил судьей над живыми и мертвыми. Мы, оживотворенные и соединенные Его Духом, движемся к конечному завершению человеческой истории, которое полностью соответствует промыслу Его любви: «Все небесное и земное соединить под главою Христом» (Еф 1, 10).

Сам Господь говорит: «Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (Откр 22, 12_13).

Павел VI

Уроженец провинции Брешиа, Павел VI родился в семье, заметной в итальянском католическом движении. Он был близким сотрудником Пия ХII, в государственном секретариате Ватикана, ведал молодежными организациями. По избрании папой он первым делом должен был возобновить работу Собора, уточнив его задачи:

1) Дать точное определение Церкви.

2) Продолжить труды по внутреннему обновлению Церкви.

3) Участвовать в экуменическом движении.

4) Оживить диалог с современным миром.

Второй Ватиканский Собор, как и всякий Собор, неотделим от ежедневной жизни Церкви. Наилучших результатов Собор достигает в тех областях, где ему предшествовало многолетнее размышление, анализ, ожидание. Литургическая конституция рекомендует более активное участие верующих в Святой Мессе. Разрешается пользоваться при богослужении родным языком прихожан. Главнейший документ Собора, без сомнения, — Конституция о Церкви («Lumen gentium» _ «Свет народам»). Она подтверждает, что Церковь есть «Тело Христово», «Народ Божий», чья миссия — проповедовать Евангелие, освящать людей и вести их ко Христу. Собор завершил свою работу в обстановке всеобщего энтузиазма, может быть, даже чрезмерного. Верилось, что главные труды уже позади. Позже пришлось наглядно убедиться, что только святость дает церковной жизни движение в нужном направлении.

Павел VI памятен не только тем, что под его руководством Собор завершил свою работу, но также и тем, что он был первым папой, предпринявшим далекие путешествия. Он скончался 6 августа 1978 года.

Миссионерская деятельность

1. Миссии укрепляются и распространяются прежде всего в Африке. Происходит становление местных Церквей. Если в 1950 году было только два епископа африканца, то в начале 60-х годов их 22, а в 1972 году имеется уже 237 епископов и 12 кардиналов африканцев. Африканский клир принимает участие не только в миссионерской деятельности, но также и в помощи страждущим. Христианская Благая Весть доверена местным молодым катехизаторам.

В Африке остается много нерешенных проблем. Не всегда политическая независимость улучшает положение в стране. Часто за ней следует ожесточенное соперничество племен. Если христианство не воспринято общественным сознанием, если оно не определяет жизни общества, то оно не окажет своего благотворного влияния на общество, не приведет к созданию новой, более человечной культуры. Самые активные миссионеры зачастую оказываются жертвами межплеменной вражды. Кровь христианских мучеников продолжает оплодотворять африканскую землю.

2. В Латинской Америке бок о бок с нищетой уживается самое вызывающее богатство. На окраинах огромных городов возникают убогие «бидонвили». Экономическая зависимость от Соединенных Штатов и Европы и авторитарные режимы, утверждающиеся якобы для установления «порядка», делают обстановку особенно взрывоопасной.

Некоторые христиане выбирают путь вооруженной революционной борьбы. Некоторых воодушевляет «богословие освобождения», учение, выработанное в европейских университетах и выдаваемое за истинное выражение умонастроений латиноамериканского христианства. Намерения у этого «богословия» благие, но часто его адепты некритичес ки наивно воспринимают марксистский анализ и марксистскую методологию, которые не только замутняют христианское учение, но и приносят вред самой «освободительной борьбе».

В то время, как многие католические интеллектуалы вовлечены (и не без основания) в политическую оппозицию, Латинскую Америку наводняют различные протестантские секты, проповедующие Евангелие. Это весьма на руку крупным иностранным фирмам: разъединенный народ менее опасен, им легче манипулировать.

Однако не все интеллектуалы и священники заворожены марксизмом. Большинство верит в возможность изменить положение, переживая Церковь как проповедь Благой Вести, которая по-настоящему освобождает человека и во имя Христа любовью преобразует народ. Рождаются базовые общины, находящие вдохновение для своей общественной деятельнос ти в переживании Церкви, какой ее основал Христос.

В 1968 году Павел VI открывает в городе Медельин конференцию, в которой принимают участие 155 епископов и 137 священников, монахов и мирян. Это самая представительная встреча главных деятелей латиноамериканской Церкви. Ее участники осуждают насилие как революционное, так и со стороны властей, и напоминают, что подлинное освобожде ние, избавление возможно лишь через Христа, через живой опыт Церкви, которая есть Его Тело, Таинство всеобщего спасения.

Конференция в Медельине не сразу убеждает христиан, не сразу вызывает у них деятельный энтузиазм. Но семя брошено. Восстановление веры в присутствие Христа, в слово епископское, в слово Иоанна-Павла II помогут развеять марксистские заблуждения и укрепить христианскую надежду.

Ложные толкования Собора

Пристрастные истолкования решений Собора приводят к эксцессам, не приносящим пользы ни Церкви, ни миру. При утрате чувства главного, теряют смысл и все частности. В тяжелом кризисе находится особенно голландская Церковь, Церковь, пережившая поразительный расцвет и обладающая уникальным миссионерским опытом. Некоторые ее священники уходят из Церкви якобы для того, чтобы служить народу; другие импровизируют самодельную литургию; третьи желают, приспосабливаясь к миру, «демократизировать» Церковь. Так Церковь в Голландии утрачивает единство и повреждается в своей сущности.

Единство и сущность — вот что позволяет ощущать в настоящем христианстве Благую Весть и в то же время отвечать на потребности мира, признавать и любить то, что находится вне Церкви. Единство требует активности всех частей Церкви, но при этом следует помнить, что первое дело — упрочение единства Тела Христова.

Ханс Урс фон Бальтазар (р. 1905)

Богословие получает новое мощное развитие в трудах мыслителей, сумевших глубоко и талантливо осмыслить решения Второго Ватиканского Собора. Первым из них, несомненно, является Ханс Урс фон Бальтазар. «Истина, которая передается из уст в уста без глубокого обдумывания, теряет свою силу». Христианская тайна так богата содержанием, что всегда допускает и требует дальнейшего углубления. Фон Бальтазар, ученик де Любака, полагает, что одним из путей к Богу служит способность воспринимать красоту и величие. Способен понять только тот, кто способен удивляться. В этом фон Бальтазар — наследник греческих отцов Церкви и византийской традиции. Большая заслуга его и в том, что будучи знатоком Владимира Соловьева, он познакомил Запад с этим великим русским экуменистом.

Экуменизм

Коммунистические гонения на русскую интеллигенцию и Православную Церковь привели к тому, что в ссылке или эмиграции оказались самые выдающиеся русские религиозные философы. Многие из них находят прибежище в Праге, Берлине, Париже, Нью-Йорке. Среди наиболее известных — Бердяев, о. Сергий Булгаков, Франк, Лосский. Главным центром русской культуры за рубежом стал Париж, где публикуются замечательные журналы и книги. Русский религиозный ренессанс рубежа веков, беспощадно удушенный в России, продолжает цвести на Западе. К его идеям с благодарностью прислушиваются наиболее чуткие католики. Возникает обмен мнениями и желание взаимопонимания между католичество м и православием. На Западе публикуется много текстов русской православной традиции. Особенные заслуги в этом деле принадлежат группе доминиканцев «Истина» (Париж), бенедиктинцам в Chevetogne (Бельгия), Восточному христианскому центру (Брюссель), коллегии «Руссикум» (Рим) и «Христианской России» (Милан-Сериате).

Признаки усиливающегося стремления к единству являются и на институционном уровне. Вселенский патриарх Константинополя Афинагор находит в Павле VI непредвзятого, внимательного и чающего единства собеседника. 7 декабря 1965 года Рим и Константинополь одновременно публикуют заявление, изглаживающее из памяти обеих Церквей взаимное отлучение 1054 года и открывающее путь к дружбе и сотрудниче ству.

Оттепель и самиздат

Заслуга Хрущева перед Россией состоит в том, что он заклеймил Сталина, освободил политических заключенных из лагерей и допустил оттепель в литературе. Однако за оттепелью вскоре грянули заморозки, как в литературе, так, в особенности, и в религии. Наступление на Церковь, как католическую, так и православную, ведется извне и изнутри. Из 20000 православных храмов, вновь открытых Сталиным после Второй мировой войны, к моменту отставки Хрущева остается лишь 6000. Во главе каждого прихода ставится «демократичес ки» назначенный мирянин. Однако задавленная режимом оттепель продолжается в подполье и выражается в «самиздате», то есть подпольном издании литературы. «Мой народ проснулся от летаргического сна», — пишет Надежда Мандельштам.

Самиздат достигает Запада, где его с подозрением читают «прогрессивные левые сила» и где он вызывает энтузиазм в здоровых кругах общества. Идущий от человека к Богу новый гуманизм делает ставку на человека, а не на государственные институты («главное не свалить коммунизм, а поднять новых людей»), призывает не к бунту, а к ответственности («если Россия есть то, что она есть, то это потому, что я семь то, что я есмь»), указывает путь обновления (от человека к общине, от общины к обществу, от общества к государству), осуждает использование идеологии как орудия («Правду жизни дает только жизненный опыт»), отказывается от насилия как не только вредного, но и более того — неэффективного действия. Это новая культура, которая восстанавливает, обновляет, очищает, делает достоянием всего человечества традиции великой русской культуры. В самом своем основании это христианская культура, проникавшая в любую среду и завоевывающая мыслящих и честных людей («диссиденты — люди не инакомыслящие, а здравомыслящие»). Эта другая культура подрубает под корень официальную культуру, именно она как главное действующее лицо подготовляет «бархатную революцию», покончившую с режимом.

К сожалению, ни Восток, ни Запад не обогатились этим великим опытом. Но история этих лет доказывает, что подлинная и живая культура способна преодолевать любые препятствия, даже такое, как разделение Церквей. Культура самиздата объединила в огромное общее движение мирного освобождения балканские страны, Польшу, Чехословакию и вливает надежду во все угнетенные народы. Поистине «где есть основанные на правде глубокие убеждения, там насилие излишне».

Крах идеологий и религиозное пробуждение

Крах коммунизма подрывает утопический атеизм. Человек осознает свои границы, и, когда отпадает претензия научного объяснения мира, тайна жизни предстает перед человеком в своей истине. Новое дыхание обретает религиозное чувство, атеизм на Востоке и на Западе больше не в моде.

Однако не всегда пробуждение возвращает к прочным вековым традициям. Иной раз от революционного утопизма люди уходят в мир сугубо личных переживаний; иной раз разочарование переходит в безразличие, не отрицавшее Тайны, но и не позволяющее обратиться к Ней; иной раз мы видим переход от марксистского коллективизма к буржуазному индивидуализ му. Крах идеологий оставляет пустыню, а пустыня не всегда становится садом. Но пророк Исайя говорит нам, что это возможно. Церковь — вот то место, где эта возможность осуществима.

Именно внутри Церкви неожиданно, вне всякого планирования и социологического предвидения, происходит массовое обращение к религии. Возникают движения, дающие новый церковный ответ на потребность человека в священном. Одно из таких движений — «Харизматическое обновление», родственное аналогичному протестантскому движению, но не сливающееся с ним. Оно возникает в Америке в 1966 году и затем распространяется по всем материкам. Это движение веры и молитвы, но из веры и молитвы рождаются общины, в которых милосердие и миссионерство становятся естественной практикой повседневности. Все движения, сначала принимаемые, а затем одобряемые Церковью, рождаются под действием Святого Духа, в послушании иерархии и направляются ко благу Церкви и мира.

«Фоколарини» — движение, возникшее в Тренто в 1943 году благодаря усилиям Кьяры Любич. Сейчас фоколарини действуют почти во всех странах и в качестве харизмы служат делам милосердия: сознание того, что Христос посреди нас, дает должное основание для обновления семейных, социальных, экуменических уз.

«Курсильос де Кристианидад» — движение, возникшее на Майорке (Испания) в 1949 году, но привлекшее людей и во многих других странах. Духовную силу этому движению придают встречи, на которых собравшиеся в течение трех дней совместно слушают Слово Божие. На таких встречах складываются новые группы, действующие далее в новой среде. «Новооглашенные» вдохновляются убеждением, что наше общество нуждается в новой евангелизации (слова папы Иоанна-Павла II). Необходимо заново наставлять в христианстве людей, считающих себя христианами. Понемногу, постепенно, применяясь к обстоятельствам, желающих вводят в христианскую жизнь. Тот, кто таким образом возрастает в христианстве, сам затем несет Благую Весть дальше.

«Коммунионе и либерационе» — движение, основанное Луиджи Джуссане в 60-е годы, в настоящее время представлено более чем в 40 странах. В этом движении главное — педагогическое воздействие общины на каждого отдельного участника: ему помогают во всех обстоятельствах жизни, в любой обстановке учиться памятованию о Христе; особое внимание уделяется месту работы или учебы, где свидетельствование Христа особенно необходимо.

Есть и другие движения внутри отдельной страны или охватывающие многие страны — каждое своим особым духовным даром пробуждает веру и отвечает на самые глубокие и настоятельные вопросы общества. Порукой тому, что эти движения являются истинно католическими, служит тот факт, что многие их участники приносят обеты целомудрия и созерцатель ной жизни.

Мать Тереза Калькуттская

Мать Тереза Калькуттская родилась в Албании в 1910 году. Вступив в миссионерскую конгрегацию, она получает направление преподавателем в школу в Калькутте (Индия). Однако по прошествии недолгого времени удрученная видом окружающей нищеты, она просит позволения покинуть конгрегацию и посвящает себя самым обездоленным. В 1948 году она вступает на новое поприще: живет в бедности среди бедных. Мать Тереза учит своих сестер соединять напряженную молитвенную жизнь с безраздельным служением обездоленным. В 1980 году сестер уже несколько тысяч, их можно увидеть в каждой стране. Мать Терезу награждают Нобелевской премией мира. Мать Тереза — лишь одна из многих ей подобных. Назовем еще канадского священника Жана Ванье: в 1964 году он создает первый дом, в котором умственно отсталые живут, как в семье. Сейчас таких «ковчегов» уже 100, и они существуют во многих странах мира. Дон Пьетро Джельмини предлагает лечение наркоманам самовнушением в обстановке любви. Этот метод уже дал превосходные результаты. 150 общин уже имеется в Италии и еще около 50 за границей. Есть даже общины «временной созерцательной жизни».

Мать Тереза умерла 5 сентября 1997 г., в Калькутте. Весь мир следил за похоронами по-телевидению, и очень многие уже почитают ее как одну из святых нашего времени.

Мать Тереза Калькуттская, свидетельница истины и любви: Мы были сотворены для того, чтобы любить и быть любимыми, и Он вочеловечился для того, чтобы позволить нам любить Его, как Он нас любил. Он голодал и ходил в рубище, бездомный, больной, гонимый, одинокий, покинутый, и Он говорит нам: «Вы Мне это сделали».

Он испытывал голод по нашей любви, и это голод наших бедняков. Это голод, которого каждый из нас должен искать. Он мог бы войти и в ваш дом...

Бедные — удивительные люди. Однажды мы подобрали четверых на дороге. Одна из них была в плачевном состоянии, я сказала сестрам: «3аймитесь другими тремя, я позабочусь о самой слабой». Я сделала все, что могла сделать моя любовь, и уложила ее в постель, и на лице ее появилась такая прекрасная улыбка. Она взяла мою руку и, сказав мне только одно слово: «Спасибо», — умерла...

Я верю, что живу хорошей жизнью, Иисус с нами и любит нас. Если бы мы помнили, как Он нас любит, и стали любить друг друга, как Он любит нас, не только в большом, но и в мелочах, Норвегия стала бы очагом любви (данный текст — отрывок из выступления матери Терезы в Норвегии. — ред.).

Как было бы прекрасно, если бы она стала тем центром, откуда распространяется мир. Чтобы отсюда шло спасение для еще не родившегося ребенка. Если бы она стала светочем мира на земле, тогда Нобелевская премия мира была бы даром для норвежцев. Да благословит вас Бог!

Иоанн-Павел II (с 1978)

Впервые в истории папой избран славянин. Польские епископы бесстрашно и единым фронтом сопротивлялись коммунистическому режиму, и народ относился к ним с величайшим доверием. Кароль Войтыла, кардинал Краковский, родился в бедной семье, был рабочим, студентом; глубокая вера сочеталась в нем с незаурядными творческими способностя ми, что проявилось еще до того, как он принял сан священника. В Риме он с поразительным мужеством заявил миру, что спасение человека и общества возможно лишь во Христе как «средоточии Космоса и истории». Его первая энциклика «Redemptor hominis»(«Искупитель человека») утверждает веру и призывает всех «отворить двери Христу». Он часто путешествует в разные страны, и всюду его приветствуют огромные массы людей — люди чувствуют, что папа понимает их и укрепляет в вере, которая есть источник всякого блага, начало всякого избавления, мерило всякого единодушия и сочувствия.

Общение с Христом и, стало быть, со всеми христианами — первое и самое плодотворное из всего, что можно предложить миру, чтобы он стал более человечным. Иоанн-Павел II обличает несправедливость и бесстрашно призывает народы к ответственности. Отдалившемуся от Христа человеку угрожает новое варварство. Папа Иоанн-Павел II не устает повторять: только общение со Христом в повседневности полностью и окончательно возвращает жизни человечность.

Иоанн-Павел II. Из Энциклики «Veritatis splendor»(«Сияние истины»): Свет лика Божия сияет всей своей красотой на лике Иисуса Христа, «образе Бога невидимого» (Кол 1, 15), «сиянии славы и образе ипостаси Его» (Евр 1, 3), «полном благодати и истины» (Ин 1, 14): Он есть «путь, истина и жизнь» (Ин 14, 6). И потому окончатель ный ответ на всякое вопрошание человеческое, в особенности на его религиозные и моральные вопрошания, дается Иисусом Христом, оно и есть Иисус Христос, как напоминает II Ватиканский Собор: «В действительности только тайна Слова воплощенного бросает истинный свет на тайну человека. Адам, первый человек, был образом будущего человека, то есть Иисуса Христа. Христос, новый Адам, открывая тайну Отца и Его любви, полностью открывает также человека человеку и дает ему узнать его высочайшее призвание».

Иисус Христос, «свет миру», освещает лик Своей Церкви, которую Он посылает по всему миру проповедовать Евангелие всякой твари (ср. Мк 16, 15). Поэтому Церковь, народ Божий посреди всех племен, принимая во внимание новые вызовы истории и усилия, которые прилагают люди в поисках смысла жизни, предлагает всем ответ, вытекающий из истины Иисуса Христа и Его Евангелия...

Дело Церкви находит свою точку опоры — свой основообразую щий «секрет» — не столько в распространении своей доктрины или в пастырских призывах к бодрствованию, сколько в неотрывно устремленном на Иисуса Христа взгляде. Церковь всякий день с неослабной любовью глядит на Христа, полностью сознавая, что только в Нем заключен истинный и окончательный ответ на проблему морали.

...Христос распятый открывает подлинный смысл свободы, проживает его в полноте совершенного самопожертвования и зовет учеников причаститься Его свободе.

Рассудочное размышление и повседневный опыт подтверждают ту слабость, которой отмечена человеческая свобода, это свобода реальная, но ограниченная: ее абсолютная и безусловная отправная точка не заключена в ней самой. Это свобода твари, то есть свобода дарованная, которую следует принимать, как семя, и взращивать с сознанием ответственности. Она есть составляющая часть того тварного образа, который служит основой достоинству личности; в ней отзвук того первоначального обращения, которым Творец позвал человека к истинному Добру, и даже более того, посредством откровения Христова — к дружбе с Собой, к участию в самой божествен ной жизни. В выходе за пределы себя к познанию другого и любви к нему заключены неотчуждаемая власть над собой и полная открытость ко всему сущему. Свобода, следовательно, укоренена в истине человека и устремлена к общению в Боге.

Разум и опыт выявляют не только ущербность человеческой свободы, но и ее драму. Человек обнаруживает, что его свобода таинственным образом склонна покидать путь к Истине и Добру и что слишком часто, увы, она предпочитает выбирать блага бренные, ограниченные и кратковечные... Свободу нужно освободить. И освободитель ее — Христос: «Итак стойте в свободе, которую даровал вам Христос» (Гал 5, 1).

Христос прежде всего открывает нам, что честное и открытое признание истины есть условие подлинной свободы: «Познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин 8, 32). Это истина делает нас свободными перед лицом властителей и дает силы принимать мученичество. Так стоял Иисус перед Пилатом: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине» (Ин 18, 37). Так истинно верные Богу должны поклоняться Ему «в духе и истине» (Ин 4, 23): в таком поклонении мы становимся свободны. Союз с истиной и поклонение Богу являются в Иисусе Христе как самый глубокий корень свободы.

Христос, кроме того, открывает нам всем Своим существовани ем, а не только словами, что свобода исполняется в любви, то есть в дарении себя... Созерцание Христа распятого — это основной путь, по которому должна идти Церковь всякий день, если хочет постичь внутренний смысл свободы: отдавать себя в служение Богу и братьям своим. Общение же с Господом, распятым и воскресшим, есть неиссякаемый источник, из которого Церковь непрестанно черпает, чтобы жить в свободе, отдавать себя и служить. Святой Августин говорит: «Любовь тебя обращает в рабство подобно тому, как истина тебя освободила... Ты одновременно и раб и свободный: раб, потому что стал им, свободный, потому что любим Богом, твоим Создателем; ты свободен еще и потому, что тебе дано любить своего Создателя... Ты раб у Господа и свободный у Господа. Не ищи освобожде ния, которое уведет тебя далеко от дома твоего Освободителя!» (PSS DL. ХСIХ, 7).

Таким образом, Церковь и каждый христианин в ней призваны разделять царское достоинство Христа на кресте (ср. Ин 12, 32), благодать и ответственность Сына Божия, Который «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф 20, 28).

Христос есть живое и личностное соединение совершенной свободы с безусловным повиновением воле Божией. Его распятая плоть — это полное Откровение о нерасторжимой связи между свободой и истиной, как Его воскресение из мертвых — это высочайшее превознесение плодотворящей и спасительной силы свободы, прожитой в истине.

Ходим во свете (ср. I Ин 1, 7)

Противостояние и даже радикальный разрыв между свободой и истиной есть следствие, проявление и завершение другой, еще более важной и пагубной дихотомии, той, что разделяет веру и мораль.

Подобное разделение представляет собой одну из самых насущных пастырских забот Церкви в наш век секуляризации, когда многие, слишком многие люди думают и живут так, «словно бы Бога не было». Перед нами такой склад мышления, который глубоко, широко и капиллярно вбирает в себя подходы и воззрения самих христиан, чья вера ослабевает и теряет свежесть нового осмысляющего и поведенческого критерия в личной, семейной и социальной жизни. На самом деле критерии оценки и выбора, принятые верующими, зачастую в контексте глубоко дехристианизированной культуры, предстают чуждыми или даже противоположными Евангелию.

Поэтому настоятельно необходимо, чтобы христиане перед лицом культуры, подавляющей и агрессивной, возвратили себе свежесть веры и свойственную ей способность суждения.

Необходимо восстановить и вернуть истинный облик христианской веры, которая есть не просто совокупность неких предложений, требующих принятия и одобрения разумом. Она, напротив, — живое познание Христа, живая память о Его заповедях, истина, которую нужно проживать. К тому же, слово нельзя считать принятым по-настоящему, если оно не переходит в поступки, не осуществляется на деле. Вера — это решение, которое определяет всю жизнь, это встреча, беседа, общение любви и жизни с Христом — Путем, Истиной и Жизнью (ср. Ин 14, 6). Она заключает в себе акт упования на Христа и вручение себя Ему и дает нам жить так, как Он жил (ср. Гал 2, 20), то есть в величайшей любви к Богу и братьям своим.

Апостольское послание «Свет с востока»

Значительным вкладом в дело единения христиан стало Апостольское послание Orientale lumen («Свет с востока», 1995).

«Путь единства не подлежит пересмотру, он непреложен, как призыв Господа к единению.» Эту уверенность Папа черпает в вере — самой реалистичной отправной точке для того, чтобы понимать жизнь и не обманываться внешней кажимостью. Все сложности и недоразумения на пути к единству не входят в домостроительство Божие, которое желает спасти нас, содействуя единению христиан. «Перегородки между людьми не доходят до неба», как утверждал один русский митрополит в конце позапрошлого века. Разрушает эти перегородки крест Христов — объективная основа для единения католиков и православных. Папа подтверждает: «У нас почти все общее, нас связывают особо тесные узы». «Церковь Христова одна; если есть между нами разделения, мы должны их преодолеть, но Церковь одна, Церковь Христова между Востоком и Западом может быть только одна, одна и едина».

Эту позицию разделял уже Владимир Соловьев, считавший, что мы, как восточные, так и западные христиане, со всеми разногласиями между нашими церковными общинами, нерушимо остаемся членами единой и неделимой Церкви Христовой, что каждая из двух Церквей есть уже вселенская Церковь— в той мере, в какой она стремится не к разделению, но к единству.

А Сергей Булгаков уточнял, что осуществление видимого союза должно уже предполагать наличие единства; нельзя стремиться к единству несуществующему, нельзя ставить себе задачу, которая не имела бы уже основания в том, что нам дано.

Итак, речь идет прежде всего о том, чтобы признать единство, которое существует, признать дар, от которого всегда можно и должно отправляться. Папа продолжает:

«Грех нашего разделения — тяжелейший; я ощущая нужду в том, чтобы возрастала наша общая послушность Духу, Который призывает нас обратиться, принять и признать другого с братским уважением и совершить новые отважные шаги, способные развеять всякое искушение отступить. Мы чувствуем необходимость идти дальше той степени общения, какой уже достигли».

Эту надежду поддерживает не только вмешательство Духа Святого, но и кровь мучеников. Церковь, «Матерь святых... непорочной Крови вечная хранительница», может опираться на мученическую смерть Христа, которая непрестанно претерпевается в истории и оплодотворяет историю. Ne evacnetur Grux! («Не упразднить Креста»). Предавать забвению мучеников означает предавать забвению Страсти Христовы.

Отсюда неожиданное и смелое предложение: «Прийти к общему признанию святости тех христиан, кто в последние десятилетия, прежде всего в странах Восточной Европы, пролил кровь за единую веру во Христа».

Разделение препятствует осуществлять нашу миссию: «Всех Церквей Востока и Запада достигает вопль нынешнего поколения людей, взыскующего смысла своей жизни... взыскующего Христа. Этот призыв требует от Церквей Востока и Запада сосредоточиться на главном. Мы не можем предстать перед Христом, Господом истории, разделенными, как сейчас. Разделения должны уступить место сближению и согласию.»

«Настоятель необходимо осознать эту серьезнейшую ответственность: сегодня мы можем либо сотрудничать в возвещении Царства Божия, либо способствовать новым разделениям» .

«Сотрудничать в возвещении Царства Божия» — это становится первейшей экуменической задачей католиков и православных, даже более важной, чем достижение полноты общения.

«Христос взывает к нам, но человек глух к Его голосу, потому что мы не умеем передавать слова единодушия».

Разделение умаляет как католиков, так и православных, и не просто в количественном отношении. Разделение обедняет две христианские Церкви, ибо мешает свободному взаимному обращению их богатств, их харизм. Католики и православные ослабляются в их собственном опыте и потому менее убедительны перед лицом мира.

«Сегодня мы знаем, что единство может быть осуществле но любовью Божией только если обе Церкви его захотят, с полным уважением к преданию каждой и к необходимой для каждой самостоятельности. Мы знаем, что это может совершиться только на основе любви между Церквями, которые все больше ощущают себя призванными являться миру единой Церковью Христовой, рожденной из одного крещения и одной Евхаристии, и которые желают быть сестрами».

Затем выделяются причины разделения: «Мы все лучше понимаем, что разрыв ткани единства был не столько историческим эпизодом или простым спором за первенство, сколько постепенным отчуждением, так что различия воспринимались уже не как общее богатство, но как несовместимость».

Сердце, в котором царит раскол, подталкивает разум узаконить разделение. Противостояние по богословским вопросам и как следствие его официальное разделение лишь закрепили на бумаге отчуждение, вызревшее в жизни.

Если истоки разделения нужно искать в «постепенном отчуждении», то шаги, которые следует предпринять, чтобы произошло чудо единения, должны быть продиктованы сознанием общности.

«Сегодня мы знаем, что единство наступит, как и когда пожелает только Господь, и что оно потребует понимания и творческой силы любви». Должна появиться новая культура, культура, питаемая любовью. При таком видении дела становится очевидно, что экуменическую работу нельзя препоручать профессионалам. Она касается всей Церкви, и каждый крещеный призван в ней участвовать.

Первый вклад, который, в пределах своих возможностей, может внести каждый верующий, — это узнавание друг друга.

«Слова Запада нуждаются в словах Востока, чтобы слово Божие все полнее являло свое безмерное богатство».

Знание друг друга нужно искать не для того, чтобы установить, кто из нас лучше, а для того, чтобы возрадоваться доброму в братьях и тем положить начало взаимному обмену и взаимному обогащению.

Обмен не означает отказа от собственной харизмы и собственного предания. Если мы предстанем лишенными наших особенных свойств, то окажемся смешны для других и недостойны самих себя. Комплексы превосходства или неполноценности, если это не врожденная болезнь, всегда таят в себе недостаток уважения к братьям.

Необходимость знакомства друг с другом рождается из осознания того, что тайна христианства бездонна и потому не может найти свое выражение в каком-то одном церковном опыте. Мы, католики, нуждаемся в обогащении опытом православия, чтобы стать поистине кафоличными, как православным нужно вглядеться в католический опыт, чтобы стать поистине соборными. Кроме того, всякий частичный опыт, каков и всякий христианский опыт, рискует двигаться в сторону искажения самого себя, если не будет открыт опыту экуменическому. Так, любовь к преданию, свойственная православному опыту, может превратиться в узкий традиционализм. Это справедли во и для Католической Церкви, более склонной к работе в миру. Без любви к преданию эта работа закончится погружением в мелкие мирские дела. «Евангелие должно быть глубоко укоренено в собственной неповторимости и одновременно готово влиться во всеобщность, которая есть взаимный обмен ради взаимного обогащения».

Послание завершается новым настоятельным призывом к единству:

«Всякий раз, когда мы совершаем Евхаристию, таинство общения, мы находим в разделенных Теле и Крови причащение нашему единству и призыв к нему. Как можно нам верить до конца, если мы предстаем перед Евхаристией разделенны ми, если мы не способны причаститься одному Господу, Которого призваны возвещать миру? Взаимный отказ от евхаристического общения заставляет нас почувствовать нашу нищету и потребность приложить все усилия для того, чтобы настал день, когда мы причастимся от одного хлеба и от одной чаши. Тогда Евхаристия будет восприниматься со всей полнотой как пророчество о Царстве».

«Мы лишили мир общего свидетельства, которое, быть может, смогло бы предотвратить множество трагедий, если не изменить напрямую смысл истории».

«Да будет едино»

В энциклике «Ut unum sint» («Да будет едино», май 1995) Папа повторяет вновь, что невзирая на грехи и слабости человеческие, единство возможно. От Церквей «требуется спокойный и ясный взгляд на истину, вдохновленный божественным милосердием». «Церковь не сосредоточена на самой себе, она открыта миссионерскому и экуменическому деланию, ибо призвана в мир благовествовать и свидетельствовать, осуществлять и распространять таинство общения, составляющее ее основу,— собирать всех и все во Христе, быть для всех святым даром, неотделимым от единства».

«Метод, которому нужно следовать, чтобы прийти к полноте общения, — это диалог об истине, питаемый и поддержива емый диалог о милосердной любви».

Энциклика бросает также новый взгляд на служение единству, которое несет епископ Римский. Настаивая на понимании его первенства как «видимого знака и гарантии единства», энциклика в то же время подчеркивает, что эта власть подразумевается не в форме бюрократического начальствования, а в форме служения «раба рабов Божиих» (по выражению Папы Григория Великого), что предполагают и слова Самого Спасителя: «Я посреди вас, как служащий» (Лк 22, 27).

Непогрешимость Папы не следует смешивать с безгрешно стью. «Важно обратить внимание на то, — отмечается в энциклике, — как слабость Петра показывает, что Церковь основана на бесконечной силе благодати... Петр получает поручение пасти стадо в тройном исповедании любви, соответствующем его тройному отречению».

Если Папа — «первый среди служителей единства», это не значит, что он единственный. «Это служение единству, укорененное в милосердии Божием, доверено всей коллегии епископов, одной из тех, кто получил от Духа Святого поручение не начальствовать над людьми, как князья народов и сильные мира сего (ср. Мф 20, 25; Мк 10, 42), но вести их, ибо может их направить на безопасные пастбища».

Все епископы — «наместники и представители Христа. Епископ Римский принадлежит к их коллегии, и они — его братья по служению». Способы служения единству, особым образом возложенного на епископа Римского, в разные времена могут быть различны. По этой причине Папа призывает пастырей всех Церквей, даже отделенных от Рима, «вместе искать те формы, в которых это служение может осуществляться как служение любви, признаваемое всеми».

Дарагія сябры! Просім падтрымаць будаўніцтва нашага касцёла і дзейнасць парафіі. Шчыра дзякуем за дапамогу, молімся за ўсіх ахвярадаўцаў.