III. ЗАВЕЩАНИЯ

1. Завещание, сделанное в старости

(Малое Сиенское завещание)

Сочинение получило свое второе название по месту его написания — Сиене, где св. Франциск остановился на некоторое время незадолго до своей кончины. Он продиктовал это завещание в мае или июне 1226 г., будучи уже тяжело больным и чувствуя приближение смерти.

В нескольких строках святой кратко сформулировал францисканский идеал, заключающийся в совершенной бедности и верности Церкви.

TESTAMENTUM SENIS FACTUM

Scribe qualiter benedico cunctis fratribus meis, qui sunt in religione et qui venturi erunt usque ad finem saeculi... Quoniam propter debilitatem et dolorem infirmitatis loqui non valeo, breviter in istis tribus verbis patefacio fratribus meis voluntatem meam, videlicet: ut in signum memoriae meae benedictionis et mei testamenti semper diligant se ad invicem, semper diligant et observent dominam nostram sanctam paupertatem, et ut semper praelatis et omnibus clericis sanctae matris ecclesiae fideles et subiecti exsistant. ЗАВЕЩАНИЕ, СДЕЛАННОЕ В СТАРОСТИ

Пиши, как благословляю я всех братьев моих, которые есть в Ордене и которые вступят в Орден до скончания веков... И поскольку от слабости и печали немощи я не в силах говорить, кратко в этих трех словах объявлю братьям свою волю, а именно: чтобы в знак памяти моего благословения и моего завещания всегда любили друг друга, всегда бы любили и почитали госпожу нашу святую бедность и всегда оставались бы верны и покорны прелатам и всем клирикам святой матери Церкви.

2. Завещание

Это «Завещание» было написано в последние дни жизни св. Франциска — в конце сентября или начале октября 1226 г. Стиль его практически не редактировался и сохранил свою простоту и даже некоторую шероховатость (63, с. 95).

Написанное в предчувствии приближающейся смерти, «Завещание» не представляет собой четко продуманную и отточенную в деталях программу дальнейшего развития Ордена, являясь скорее пламенным призывом к братьям последующих поколений сохранить дух смирения и любви к Богу, который питал его самого на протяжении всей монашеской жизни.

TESTAMENTUM

Dominus ita dedit mihi fratri Francisco incipere faciendi poenitentiam: quia, cum essem in peccatis, nimis mihi videbatur amarum videre leprosos. Et ipse Dominus conduxit me inter illos et feci misericordiam cum illis. Et recedente me ab ipsis, id quod videbatur mihi amarum, conversum fuit mihi in dulcedinem animi et corporis; et postea parum steti et exivi de saeculo. Et Dominus dedit mihi talem fidem in ecclesiis, ut ita simpliciter orarem et dicerem: Adoramus te, Domine Jesu Christe et ad omnes ecclesias tuas, quae sunt in toto mundo, et benedicimus tibi, quia per sanctam crucem tuam redimisti mundum. Postea Dominus dedit mihi et dat tantam fidem in sacerdotibus, qui vivunt secundum formam sanctae ecclesiae Romanae propter ordinem ipsorum, quod si facerent mihi persecutionem, volo recurrere ad ipsos. Et si haberem tantam sapientiam, quantam Salomon habuit, et invenirem pauperculos sacerdotes huius saeculi, in parochiis, quibus morantur, nolo praedicare ultra voluntatem ipsorum. Et ipsos et omnes alios volo timere, amare et honorare sicut meos dominos. Et nolo in ipsis considerare peccatum, quia Filium Dei discerno in ipsis, et domini mei sunt. Et propter hoc facio, quia nihil video corporaliter in hoc saeculo de ipso altissimo Filio Dei, nisi sanctissimum corpus et sanctissimum sanguinem suum, quod ipsi recipiunt et ipsi soli aliis ministrant. Et haec sanctissima mysteria super omnia volo honorari, venerari et in locis pretiosis collocari. Sanctissima nomina et verba eius scripta, ubicumque invenero in locis illicitis, volo colligere et rogo, quod colligantur et in loco honesto collocentur. Et omnes theologos et qui ministrant sanctissima verba divina, debemus honorare et venerari, sicut qui ministrant nobis spirtum et vitam (cfr. Joa 6, 64).

Et postquam Dominus dedit mihi de fratribus, nemo ostendebat mihi, quid deberem facere, sed ipse Altissimus revelavit mihi, quod deberem vivere secundum formam sancti Evangelii. Et ego paucis verbis et simpliciter feci scribi et dominus papa confirmavit mihi. Et illi qui veniebant ad recipiendam vitam, omnia quae habere poterant (Tob 1, 3), dabant pauperibus; et erant contenti tunica una, intus et foris repeciata, cum cingulo et braccis. Et nolebamus plus habere. Officium dicebamus clerici secundum alios clericos, laici dicebant: Pater noster; et satis libenter manebamus in ecclesiis. Et eramus idiotae et subditi omnibus. Et ego manibus meis laborabam, et volo laborare; et omnes alii fratres firmiter volo, quod laborent de laboritio, quod pertinet ad honestatem. Qui nesciunt, discant, non propter cupididatem recipiendi pretium laboris, sed propter exemplum et ad repellendem otiositatem. Et quando non daretur nobis pretium laboris, recurramus ad mensam Domini, petendo eleemosynam ostiatim. Salutationem mihi Dominus revelavit, ut diceremus: Dominus det tibi pacem. Caveant sibi fratres, ut ecclesias, habitacula paupercula et omnia, quae pro ipsis construuntur, penitus non recipiant, nisi essent, sicut decet sanctam paupertatem, quam in regula promisimus, semper ibi hospitantes sicut advenae et peregrini (cfr. 1 Petr 2, 11).

Praecipio firmiter per obedientiam fratribus universis, quod ubicumque sunt, non audeant petere aliquam litteram in curia Romana per se neque per interpositam personam, neque pro ecclesia neque pro alio loco neque sub specie praedicationis neque pro persecutione suorum corporum; sed ubicumque non fuerint recepti, fugiant in aliam terram ad faciendam poenitentiam cum benedictione Dei.

Et firmiter volo obedire ministro generali huius fraternitatis et alio guardiano, quem sibi placuerit mihi dare. Et ita volo esse captus in manibus suis, ut non possim ire vel facere ultra obedientiam et voluntatem suam, quia dominus meus est. Et quamvis sim simplex et infirmus, tamen semper volo habere clericum, qui mihi faciat officium, sicut in regula continetur. Et omnes alii fratres teneantur ita obedire guardianis suis et facere officium secundum regulam. Et qui inventi essent, quod non facerent officium secundum regulam, et vellent alio modo variare, aut non essent catholici, omnes fratres, ubicumque sunt, per obedientiam teneantur, quod ubicumque invenerint aliquem ipsorum, proximiori custodi illius loci, ubi ipsum invenerint, debeant repraesentare. Et custos firmiter teneatur per obedientiam ipsum fortiter custodire, sicuti hominem in vinculis die noctuque, ita quod non possit eripi de manibus suis, donec propria sua persona ipsum repraesentet in manibus sui ministri. Et minister firmiter teneatur per obedientiam mittendi ipsum per tales fratres, quod die noctuque custodiant ipsum sicuti hominem in vinculis, donec repraesentent ipsum coram domino Ostiensi, qui est dominus, protector et corrector totius fraternitatis. Et non dicant fratres: Haec est alia regula; quia haec est recordatio, admonitio, exhortatio et meum testamentum, quod ego frater Franciscus parvulus facio vobis fratribus meis benedictis propter hoc, ut regulam, quam Domino promisimus, melius catholice observemus.

Et generalis minister et omnes alii ministri et custodes per obedientiam teneantur, in istis verbis non addere vel minuere. Et semper hoc scriptum habeant secum iuxta regulam. Et in omnibus capitulis, quae faciunt, quando legunt regulam, legant et ista verba. Et omnibus fratribus meis clericis et laicis praecipio firmiter per obedientiam, ut non mittant glossas in regula neque in istis verbis dicendo: Ita volunt intelligi. Sed sicut dedit mihi Dominus simpliciter et pure dicere et scribere regulam et ista verba, ita simpliciter et sine glossa inteligatis et cum sancta operatione observetis usque in finem.

Et quicumque haec observaverit, in caelo repleatur benedictione altissimi Patris et in terra repleatur benedictione dilecti Filii sui cum sanctissimo Spiritu Paraclito et omnibus virtutibus caelorum et omnibus sanctis. Et ego frater Franciscus parvulus, vester servus, quantumcumque possum, confirmo vobis intus et foris istam sanctissimam benedictionem. ЗАВЕЩАНИЕ

Господь так дал мне, брату Франциску, начать творить покаяние: когда я был погрязшим в грехах, мне казалось нестерпимо горьким видеть прокаженных. И Сам Господь привел меня к ним, и я сотворил милосердие им. И когда я возвращался от них, то, что казалось мне горьким, обратилось для меня в сладость души и тела; и после этого недолго оставался я в миру и ушел из мира. И Господь дал мне такую веру в церквах, что так я в простоте молился и говорил: „Поклоняемся Тебе, Господи Иисусе Христе, во всех церквах Твоих, какие есть во всем мире, и благословляем Тебя, ибо святым Своим крестом Ты искупил мир”. Потом Господь дал мне и дает такую веру в священников, живущих по обряду святой Римской Церкви, и такое почтение к их сану, что я, если бы они чинили мне гонения, хотел бы сам отдаться в их руки. И если бы имел такую премудрость, как Соломон, и нашел бы наименьших священников этого мира, то в тех приходах, где они пребывают, ни за что не стал бы проповедовать без их согласия. И их, и всех других хочу бояться, любить и почитать как моих господ. И не хочу усматривать в них грехи, потому что различаю в них Сына Божьего, и они господа мои. И потому так поступаю, что нигде не зрю телесно в этом мире Самого Всевышнего Сына Божьего, кроме Святейшего Тела и Святейшей Крови Его, которые они воспринимают и лишь они одни передают другим. И эти святейшие таинства более всего прочего хочу чтить и уважать и хранить в местах бесценных. И где бы я ни нашел в местах недостойных святейшие имена и слова Его, хочу собрать и прошу, чтобы и все собирали и хранили в почетном месте. И всех теологов и тех, кто доносит святейшие божественные слова, должны мы уважать и почитать, как тех, кто поддерживает в нас дух и жизнь (ср. Ин 6, 64).

И после того как Господь дал мне попечение о братьях, никто не указывал мне, что я должен делать, но Сам Всевышний открыл мне, что я должен жить по уставу святого Евангелия. И я велел записать это в простоте и в немногих словах, и господин Папа утвердил это. И пришедшие, чтобы принять эту жизнь, все, что могли иметь (Тов 1, 3), отдавали бедным; и довольствовались одной рясой, изнутри и снаружи застегиваемой, с веревкой и рукавами. И большего мы не хотели иметь. Службу клирики исполняли вслед за другими клириками, а монахи читали «Отче наш»; и с радостью мы пребывали в церквах. И были невеждами и служили всем. И я трудился своими руками; и хочу трудиться; и хочу, чтобы и все другие братья трудились изо всех сил, потому что это приносит честь. И кто не умеет трудиться, пусть учится, но не из желания получить плату за работу, а для примера и для изгнания праздности. А когда не дастся нам плата за труд, прибегнем к столу Господнему, просить у дверей милостыню. Господь открыл мне приветствие, чтобы говорили мы: „Господь да подаст тебе мир”. Пусть остерегаются братья оставаться в церквах, пристанищах и всех местах, для них устрояемых, иначе как пришельцы, гости и странники, как подобает святой бедности, которую мы обещали в Уставе (ср. 1 Пет 2, 11).

Строго приказываю всем братьям во имя послушания, чтобы, где бы ни были, не осмеливались добиваться никакой грамоты в Римской курии ни сами, ни через третье лицо, ни для церкви, ни для другого какого места, ни оправдываясь проведническим служением, ни телесными преследованиями; и где не были приняты, пусть бегут в другую землю творить покаяние, благословляя Господа. И твердо хочу повиноваться генеральному министру этого братства и тому гвардиану, которого ему будет угодно мне назначить. И так хочу быть в его руках, чтобы не мог никуда идти и ничего делать без послушания его воле, потому что он мой господин. И хотя я прост и немощен, однако всегда хочу иметь клирика, который бы мне исполнял службу, как предписано в Уставе. И все другие братья пусть так же повинуются своим гвардианам и выполняют свои обязанности по Уставу. А о которых откроется, что они не выполняют обязанностей согласно Уставу и хотят каким-либо образом что-то изменить, или что они не католики, все братья, где бы ни были, обязаны, где бы ни обнаружили кого-либо из таких, передать ближайшему кустоду тех мест, где его обнаружили. А кустод непременно обязан его строго охранять, как колодника днем и ночью, так чтобы не мог вырваться из его рук, пока не предаст его собственноручно в руки своего министра. А министр непременно обязан отослать его к тем братьям, которые будут денно и нощно его сторожить, словно колодника, пока не передадут его господину Остийскому1, каковой есть владыка, охранитель и наставник всего братства. И пусть не говорят братья: „Это новый Устав”, потому что это напоминание, увещевание, побуждение и завещание мое, которое я, ничтожный брат Франциск, делаю вам, благословенным братьям моим, для того, чтобы мы как можно точнее соблюдали Устав, обещанный нами Господу.

И генеральный министр, и все прочие министры и кустоды обязаны в этих словах ничего не прибавлять и не убавлять. И пусть всегда имеют при себе это писание, в соответствии с Уставом. И на всех капитулах, которые будут собирать, когда будут читать Устав, пусть читают и эти слова. И всем братьям моим клирикам и монахам особо приказываю, чтобы не писали пояснений ни к Уставу, ни к этим словам, говоря: „Так нужно понимать”. Но как дал мне Господь в простоте и чистоте сказать и написать Устав и эти слова, так в простоте и без пояснений их и понимайте и со святым радением соблюдайте их вплоть до конца.

И всякий, кто будет их соблюдать, да исполнится на небе благословением Всевышнего Отца и на земле благословением Возлюбленного Сына Его со Святейшим Духом Утешителем и всеми силами небесными и всеми святыми. И я, ничтожный брат Франциск, раб ваш, насколько это в моих силах, подтверждаю вам внутри и вовне это святейшее благословение.


Дарагія сябры! Просім падтрымаць будаўніцтва нашага касцёла і дзейнасць парафіі. Шчыра дзякуем за дапамогу, молімся за ўсіх ахвярадаўцаў.